8 декабря 1980 года в 22 часа 50 минут человек по имени Марк Чепмен окликнул Джона Леннона, возвращающегося в свой дом на Манхэттене, и выпустил в него, одну за другой, пять пуль. На суде и позднее Чепмен много говорил о мотивах убийства. Говорил много и сбивчиво. Но лишь в 2005 году в камере тюрьмы, в которой убийца всё еще отбывает срок, было записано большое (более ста часов) интервью, которое сложилось наконец в более-менее ясную картину.
Как и все подростки поколения беби-бумеров, Чепмен боготворил Леннона. Позднее, однако, разочаровался в нем и движении хиппи в целом и вернулся к христианству. Ну, насколько это можно считать возвращением.
Чепмена глубоко возмутили слова, брошенные Ленноном когда-то в интервью: «Христианство уйдет. Оно исчезнет и усохнет. Не хочу об этом спорить; я прав и будущее это докажет. Сейчас мы более популярны, чем Иисус; я не знаю, что исчезнет раньше – рок-н-ролл или христианство. Иисус был приемлемым, но его последователи были глупы и заурядны. Их искажения погубили для меня христианство».
Еще более возмутило Чепмена то, что Леннон, с которым олицетворяло себя поколение хиппи, и который в качестве вождя поколения обвинял истеблишмент в лживости и продажности, ведет жизнь настоящего богемного миллионера, владея полудесятком роскошных квартир, яхтой, виллой и т. д. Наконец дальнейшие размышления привели его к мысли, что Леннон и есть то олицетворение лжи современного мира, с которым нужно бороться.
Одним словом, звезды сошлись так, что 8 декабря в 22.50 молодежный кумир и глубоко разочарованный его философией и жизнью молодой человек роковым образом встретились. Не первая подобная история и, вероятно, не последняя. Заставляющая, однако, задуматься над библейским: за каждое сказанное вами слово будете держать ответ.
Будем надеяться, что суд небесный над Джоном Ленноном оказался не столь строгим, как неправедный суд Марка Чепмена. Однако нельзя не признать, что наговорил молодежный гуру за свою жизнь немало, причем слов крайне неоднозначных. Слов, которые могли своротить (и своротили) головы не одному Чепмену, но целым поколениям детишек, вступающих в жизнь. Кое-что о Джоне Ленноне, как важнейшем пиар-проекте 60-х, мы уже писали.
Давайте порассуждаем еще немного.
Вот, например, песня Imagine («Вообрази»), написанная Ленноном в 1971-м, уже после распада «Битлз», песня, которую можно назвать квинтэссенцией послания рок-революции, и которую сам Леннон называл коммунистическим манифестом (оговариваясь, впрочем, что сам не является коммунистом).
Вообрази, что нет ни рая,
ни ада под нами,
что над нами лишь небо...
Вообрази, что все люди
живут сегодняшним днем...
Вообрази, что мир больше
не поделен на страны
и нет ничего, за что стоит умирать
или быть убитым,
что нет больше религий,
что все люди равны и живут в мире...
Вообрази, что нет больше ни собственности,
ни жадности, ни голода,
что все стали братьями...
Скажешь, что я мечтатель,
но присоединись к нам,
и мир станет таким...
Что ж, справедливо. Перед нами и правда настоящий коммунистический манифест, написанный, правда, не для брутальных работяг или высоколобых марксистских функционеров, а для инфантильных детишек-беби-бумеров.
Все благоглупости, все несбыточные фантазии, все технологии обработки сознания, которые использовали доктор Фрейд и его племянник Эдвард Бернейс, создатель пиара и пиар-технологий, деятели Франкфуртской школы культурмарксизма (Адорно, Маркузе), доктор Райх, Пол Гудман и прочие властители дум 60-х, отражены в этом гимне волосатого поколения в полной мере.
Более того, перед нами также настоящий манифест мультикультурализма, глобализма и политкорректности, как мы их знаем: лозунги, под которыми современные антифа, BLM и прочие «силы добра» громят сегодня американскую и европейскую цивилизации.
Да, песня и правда вполне могла бы стать гимном сегодняшней Демпартии США или будущего мирового правительства. И сам образ Джона Леннона, как символ Большого Брата будущего неолиберального тоталитаризма, вырисовывается в этом контексте довольно точно. Да, собственно, именно так эту песню всегда и воспринимали. Экс-президент США Джимми Картер утверждал, что «во многих странах мира, в которых он бывал, «можно услышать Imagine почти так же часто, как национальные гимны».
Содержание песни – совершенный (как и полагается коммунистическому манифесту) инфантилизм, сущий детский сад. Мир, где нет ни рая, ни ада, ни границ, ни государств, ни человеческих страстей, ни права на собственность, где царит единообразие «равенства», все живут только «сегодняшним днем» и нет ничего, за что стоило бы умереть – вы действительно хотели бы здесь жить?
Заметим, кстати, что эта и подобные ей благонравные колыбельные стерильных во всех отношениях умов, как будто только что вылезших из пробирки – создание человека, не чуждого мессианского комплекса. Что сам Леннон подтверждал неоднократно. Однажды в 1968-м, будучи очевидно под сильным воздействием ЛСД, он объявил себя реинкарнацией Христа и потребовал выпустить по этому случаю пресс-релиз. Благо, дело было не на пресс-конференции, а на собрании компании Apple Corps., в кругу друзей. Скандал замяли.
Двумя годами ранее скандал замять не удалось. Если в Англии выпад «мы популярнее Иисуса Христа» пропустили мимо ушей, то в гораздо более пуританской в то время Америке он вызвал целый вихрь негодования. Тур в США, организованный пять месяцев спустя, стал настоящим адом. Битлов встречали гневные демонстрации, проклятия и нешуточные угрозы. Так, перед концертом в Кливленде неизвестный сообщил по телефону, что на концерте Леннон будет убит. Более двадцати радиостанций Юга отказались транслировать «Битлз». И лишь угроза неустойки в миллион долларов заставила менеджера «Битлз» Эпштейна тогда не отменить гастроли. Впрочем, этот тур по США стал всё же последним для группы. «Битлз» прекратили публичные выступления, целиком сосредоточились на студийной работе.
Наконец роковая фраза догнала Леннона 8 декабря 1980-го. И на следствии и позднее Чепмен с возмущением вспоминал реплику Леннона, как и его песни God и Imagine. На судебном процессе он утверждал, что любил петь последнюю так: «Imagine John Lennon dead» (Представь, что Джон Леннон мертв).
Леннон вообще был неосторожен в словах. Однажды, например, на пресс-конференции он заявил: «Шоу-бизнес – это продолжение еврейской религии». Что же до Христа, то поп-идолы начали метить на эту роль уже во времена Эла Джолсона, звезды раннего Голливуда. Но ко времени Леннона шоу-бизнес действительно созрел до осознания себя новой религией. И, действительно, в головах подростков, детей из всё еще благочестивых белых семей, институциализированное христианство в ходе хиппанской революции было разгромлено.
В 1980-м, незадолго до гибели, отвечая на вопрос о возможном воссоединении «Битлз», Леннон с евангельским пафосом возглашал: «Должны ли мы снова разделять рыбу и хлеба для толпы? Должны ли мы снова быть распяты? Должны ли мы снова ходить по воде, потому что куча идиотов не увидела это изначально или не поверила в это, даже если и увидела? Поэтому они просят: «Сойди с креста. Я сразу не понял это. Можешь повторить?». Ни в коем случае. Нельзя что-то делать дважды».
Когда в 1969-м Эндрю Ллойд Уэббер предложил Леннону роль Христа в опере «Иисус Христос – суперзвезда», тот отказался, заметив, однако, что если бы Йоко Оно предложили роль Марии Магдалины, то он бы подумал. Понятно, что бунтари-рок-н-рольщики из англиканских (Джон и Ринго) и римско-католических (Пол и Джордж) семей не жаловали формализованную религию и были типичными агностиками. Что, в общем, и требовалось.
В целом же послание «Битлз» несло ясный неолиберальный смысл во всем: идеи мультикультурализма; вытеснение традиционной религиозности и подмена поп-культами нью-эйджа (короткое увлечение битлов индийскими практиками и пожизненное увлечение Джорджа кришнаитством); анти-аристократизм, демократия («те, кто сидит на дешевых местах, хлопайте, остальные – побренчите своими драгоценностями» – растиражированные газетами слова Джона на благотворительном концерте в Лондонском театре Принца Уэльского 4 ноября 1963 года).
Наконец, разрыв традиционных семейных связей (сам Джон был из неблагополучной семьи; он практически не знал ни отца, ни матери, воспитывала его тетя). Пропаганда сексуальной свободы и наркотиков: песня «С небольшой помощью моих друзей» (то есть с помощью, конечно, наркотиков); Lucy in the Sky with Diamonds – отсылка к LSD; прямые послания «Револьвера»; «Подлодка» – сленговый образ наркотического трипа; «Норвежское дерево» (сленговое название марихуаны) также содержит много столь любимой Джоном двусмысленности (то ли герой песни сжег мебель подруги, то ли просто выкурил косячок – в любом случае революция налицо!).
И, конечно, не случайно, что именно Джон стал иконой, мессианским ликом новой пост-религии, три источника и три составные части которой – секс, наркотики, рок-н-ролл – стали вдохновением поколения 60-х. Джон не был, конечно, марионеткой, он был личностью сильной и достаточно независимой, но и пластичной настолько, чтобы внимать тому, что ему говорили. Вероятно, он много мог бы рассказать о подоплеке происходящего в 60-е – и, вероятно, многие вздохнули с облегчением, когда его не стало.И как же с тех пор изменилось время! В мае 2009 года мелодия коммунистическо-атеистической песни Imagine была исполнена на колоколах Ливерпульского кафедрального собора.