С уходом администрации Трампа Соединенные Штаты сделали еще один шаг в сторону от трона глобального лидера и управляющего всеми мировыми процессами. Но готовы ли те, кто еще недавно царствовал над миром, снова взять бразды правления в свои руки?
Назад в будущее
Кому-то покажется, что вопрос не совсем актуален. Ведь приходящая на смену Трампу администрация Джозефа Байдена совершит новый подход к снаряду – вместо трамповского точечного управления «железом и кровью» сделает упор на «многосторонний подход» к сдерживанию врагов, прежде всего России и Китая. Однако на такую многостороннюю дипломатию у Америки уже нет ни сил, ни киссинджеров, ни в конце концов внутреннего единства. Соединенные Штаты в ближайшие годы вынуждены будут тратить львиную долю политических ресурсов на преодоление раскола в собственном обществе – и далеко не факт, что этих ресурсов в итоге хватит.
В результате мир потихоньку сползает в сторону той самой многополярности, которая заменит американское доминирование. В некоторых регионах (например, на Кавказе или в Сирии) она уже проявляется в полной мере. И там видно, что речь идет не о принципе «все сели дружно и решили проблему» – нет, все происходит по формуле, которую когда-то вывел древнегреческий историк Фукидид. «Сильные поступают так, как хотят, а слабые страдают так, как и должны». Многополярность – это когда миром управляют не все страны, а только «сильные». Причем под «сильными» тут подразумевается не только объем мощи – но и наличие политической воли для управления, а также государственной идеологии, объясняющей необходимость участия в мировых процессах. А идеология эта есть только у стран, которые когда-то были великими империями, чьи интересы простирались на весь свой регион или даже на весь мир. Так что, по сути, отходя от американского лидерства, мы возвращаемся к формуле «концерта держав», когда международные отношения строились вокруг сотрудничества и конфликтов ряда мировых империй. Однако сейчас речь идет не только о европейских державах – помимо Франции, Великобритании, Германии и России, ряды управленцев могут пополнить Турция, Иран, Китай, Япония и Индия.
Пионеры
Однако вопрос в том, что имперского осталось в обществах этих стран? Готовы ли они брать на себя ответственность за управление миром, как они видят эту ответственность и насколько конструктивным будет их вклад в глобальные процессы?
В отношении России ни у кого из вменяемых людей вопросов нет – Москва, как настоящий пионер, «всегда готова». И дело не только в каких-то чувствах реваншизма или стремлении кому-то что-то доказать – такова уж суть российского варианта имперскости. Русские – плохо это или хорошо – считают исторической миссией своего государства помогать другим решать их проблемы. Нести закон и порядок, но при этом, в отличие от Штатов и нынешних наследников европейских империй, Москва не занимается навязыванием своей идеологии нуждающимся в помощи. Да, у Кремля есть определенный набор ценностей, выстроенный вокруг смеси консерватизма и патриотизма, однако он все-таки предназначен для внутреннего потребления. Россия особо не предлагает и уж тем самым не принуждает третьи страны брать этот идеологический конструкт на вооружение – скорее, лишь отстаивает свое суверенное право ему следовать.
Да, в России есть свои противники имперского сознания. Они уверяют, что это сознание вредит стране, отвлекает ее от внутренних задач, а также (за счет успехов на внешней арене) дает дополнительные очки действующей власти. Однако эти критики забывают одну важную деталь – имперское сознание является важнейшей нитью, сшивающей многонациональную Российскую Федерацию в единое государство. Имперское сознание – часть той самой наднациональной идеологии, объединяющей все национальности страны в целостный российский народ. Эту идеологию уже выбрасывали на помойку в конце 80-х годов – и за ней туда же отправилось все государство.
Континент списан
Что же до других имперских европейских государств – Великобритании, Франции и отчасти Германии – то вряд ли они годятся на роль глобальных управленцев. Так, от прусского военного духа, на котором зиждился германский имперский дух, мало что осталось. На место военного пришли бюргер с пивным животиком и торгаш, думающий о своей мошне. И когда сейчас министр обороны Германии Аннегрет Крамп-Карренбауэр потрясает кулачками в сторону Москвы и желает «говорить с Россией с позиции силы», то возникает вопрос: а где она, эта сила? В том, что Германия отказалась по-настоящему защищать от США выгодный Берлину «Северный поток – 2»? Или в том, что по публично сделанному указанию тогдашнего американского посла Ричарда Гренелла вывела свой бизнес из Ирана вместо того, чтобы под ручки вывести посла из Берлина и посадить его на ближайший рейс до Вашингтона? По сути, у Германии нет ни силы, ни воли для администрирования глобальных процессов.
У Франции сила вроде бы есть – Париж активно участвует в миротворческих операциях в Африке, воюет там против исламистов. Кроме того, президент Пятой республики Эммануэль Макрон выбросил на помойку общеевропейскую мантру о защите прав человека, как основу дипломатии ЕС – на встрече с президентом Египта Мохаммедом Мурси он заявил, что не будет ставить «сотрудничество в военной и экономической областях в зависимость от этих разногласий».
Однако проблема в том, что при наличии мозгов французам недостает политической воли. Ее хватает только на операции против слабых, но как только возникает нужда поставить на место кого-нибудь посильнее (и речь тут даже не о Трампе, а об Эрдогане, претендующем на Ливию и Грецию), то тут французы буксуют. Очень много говорят, но при этом крайне мало делают. К тому же сейчас перед французскими элитами стоит вопрос наведения порядка внутри страны – ее зачистка от исламистов, а также интеграция мусульманского меньшинства. И если Макрон перестанет в этих вопросах шататься, как одинокая осина на ветру истории, то, возможно, от французов будет толк.
Англия и ее друзья
Но толку точно не будет от британцев. Да, казалось бы, в Лондоне сохранилось имперскости куда больше, чем во Франции и Германии вместе взятых. Выходящие из Евросоюза англичане расправляют плечи и во внешней политике – особенно активно они сейчас работают на Кавказе и Ближнем Востоке. Британская разведка остается одной из самых мощных в мире, а британские дипломаты не утратили навыков своих великих предшественников. Однако политика Британии и тогда и сейчас направлена не на конструирование мира, а на его разделение. Англичане практически всегда старались ловить рыбку в мутной воде и пытались не допустить возникновения региональных блоков или великих держав, способных администрировать дела в регионе не по указке из Лондона. Поэтому англичане вряд ли будут вносить конструктив в управленческий процесс.
К счастью, от британских саботажников можно отмахнуться – просто не допустить их до стола, а также переключить внимание Лондона на противодействие ЕС. К тому же внешние возможности правительства Ее Величества ограничиваются внутренними проблемами – на фоне шотландского сепаратизма и будущих проблем из-за Брекзита в Северной Ирландии Великая Британия идет в сторону превращения в маленькую Англию. Однако от партнеров Британии в мировых делах – турок – так не отмахнешься.
Президент-султан Турции Реджеп Тайип Эрдоган тоже работает на разделение мира и точно так же, как его британские друзья и учителя, пытается выловить рыбку во взбаламученной им же самим воде. При этом Анкара ведет себя гораздо более агрессивно, чем Лондон – открыто вмешивается во все процессы, до которых может дотянуться, и в то же время требует институциализировать себя, как часть механизма региональной безопасности. И где-то у Турции даже получается этого добиться. Крышуя боевиков в Идлибе, она стала элементом сирийского триумвирата. Контролируя поток мигрантов в ЕС, добилась заключения сделки с Брюсселем. Сейчас, став одним из инициаторов второй карабахской войны, Эрдоган предлагает Москве кавказскую платформу безопасности, при создании которой все вопросы в этой части российской сферы влияния не смогут решаться без Турции. По сути, Реджеп Эрдоган видит себя наследником османских султанов и хочет создать зону турецкого контроля от Марокко до границ Китая. Но что сможет дать Анкара этому региону, кроме политического ислама и конструирования истории (в которой будет говориться либо о тюркском единстве, либо о великом османском прошлом)? Турецкая имперскость не несет в ее зону ответственности ни стабильность, ни развитие.
Восток в себе
Что же касается других восточных империй, то с ними тоже не все так просто. Исламская Республика Иран готова играть роль члена мирового совета директоров, однако для этого у нее много чего не хватает. Нет ресурсов – иранская экономика находится в глубоком кризисе. Нет свободных рук – Иран вовлечен в огромное количество региональных конфликтов и повязан ими на многие годы. Наконец, нет достаточного авторитета – режим Исламской республики, сохранение которого обеспечивает единство многонационального иранского народа и предохраняет его от распада, не находит понимания в мире.
Мощнейшая Индия является глубоко интровертной державой, предпочитая заниматься внутренними проблемами или вопросами безопасности в своем регионе (где у нее под боком исламисты и ядерный Пакистан).
Китайская имперская традиция также диктует отказ от активного вмешательства в мировые процессы – и красные императоры ей тоже следуют. Да, китайцы пытаются работать в той же Африке или Латинской Америке – однако они не создают там политических систем и не способны организовывать системы безопасности. Как показал пример Венесуэлы, в случае конфликта с сильным соперником Пекин предпочитает просто сдавать позиции вместо того, чтобы защищать свое засучив рукава. Кроме того, у КНР нет идеологии для внешнего потребления, которую можно было бы «продать» миру. Ни турецкого политического ислама, ни западного либерализма, ни советского социализма. В Китае социализм есть – но там он все-таки с китайской спецификой.Что же касается Японии, то, по мнению ряда экспертов, японский империализм спит – и пусть спит дальше. Последний раз, когда Токио его демонстрировал, все закончилось десятками миллионов уничтоженных и загубленных жизней.
Вот и получается, что большая часть бывших империй либо не способны снова управлять миром, либо способны, но так, что никакого мира не будет. И кем тогда заменить американцев в деле глобального лидерства? Может, будет лучше, если они останутся на своем троне?