Президент Франции потребовал от мусульманских лидеров Франции подписать хартию республиканских ценностей. Это первый серьезный шаг главы европейского государства против мусульманского экстремизма. Вероятнее, что хартия будет подписана: вряд ли имамы пойдут на открытый конфликт. Но даже при благоприятном исходе видимость идеологического контроля над мусульманской диаспорой – скорее пряник для президента. Кнут (а точнее Дамоклов меч) никуда не денется.

Проблема в том, что «свободный мир» запутался в собственных ценностях. Потому что права и свободы предназначались для европейцев, а делить их пришлось с людьми другой культуры и другого темперамента, которым эта духовная пища приходится не по вкусу. Главное бремя белого человека – в его удивительной самонадеянности и бесконечной уверенности: его представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, – истина в последней инстанции.

Границы свободы цивилизованного европейца не заканчиваются там, где начинаются свободы других. Точнее, иногда заканчиваются, а иногда – нет. Почему над неграми и Холокостом издеваться нельзя, а над религией – можно? Какое сообщество будет диктовать остальным свои нормы? Стоят ли принципы ублюдочного журнальчика гражданской войны? Или гражданский мир, основанный на компромиссах с головорезами, обернется и позором, и войной? Простых ответов тут нет, и это плохо.

Плохо только потому, что и «свободный мир» живет, оказывается, не по законам, а по понятиям. Хотя принятая в 1789 году Декларация прав человека и гражданина, которая и сейчас является во Франции юридически обязательным документом, гласит: «Свобода состоит в возможности действовать не во вред правам другого»; «Безопасность основывается на содействии всех в обеспечении прав каждого»; «Не делайте другому того, что вы не хотите, чтобы сделали вам. Постоянно делайте другим то доброе, что вы хотели бы получить сами».

Любое общество неоднородно. Но в любом нормальном обществе консерваторам приходится терпеть либералов, пенсионерам – молодых, демократам – коммунистов, интеллектуалам – пролетариев, силовикам – свободолюбивых студентов, оптимистам – пессимистов, атеистам – религиозных людей, христианам – мусульман, физикам – лириков, веганам – мясоедов и т. д.

Почти во всех странах общество в большей или меньшей степени расколото – по отношению к абортам или президентам, на религиозной, идеологической или национальной почве. Сплачивают людей общие ценности или внешняя угроза. Скажем, армянские и азербайджанские оппозиционеры гневно осуждали патриотический подъем в России после возвращения Крыма, но это не мешало армянам считать Карабах своим, а азербайджанцам – сплотиться вокруг своего президента, пошедшего войной на Карабах, и праздновать возвращение захваченных территорий.

Наши оппозиционеры любят издеваться над словом «скрепы». Видимо, не зная, что смеются над скрепами «милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи». Интересно, какие скрепы существуют сегодня во Франции в качестве декларируемых ценностных ориентиров? Мультикультурализм? Свобода слова, ограниченная политкорректностью? Или ничем не ограниченная свобода издеваться над чужими ценностями?

Разумеется, общество живет не декларациями, а моделями поведения. Можно сколько угодно говорить о милосердии и поедом есть друг друга. Тем не менее даже власть должна понимать, чего она хочет. Сохранять национальную и культурную идентичность или идти на поводу у модных веяний, ее размывающих. Проблема в том, что у любого процесса есть свои бенефициары: свято место пусто не бывает.

Допустим, вы перестаете считать себя французом, русским или индусом и начинаете осознавать себя гражданином мира. Интересы и традиции родной страны и вашего народа перестают вас заботить. Но это совершенно не значит, что вашу страну не рассматривают как зону собственных интересов люди, у которых с национальной и/или религиозной самоидентификацией, а также с аппетитами, все в порядке.

Это как в том анекдоте: «Гиви, где кинжал, который я тебе подарил?» – «Папа, я у одного мальчика на него часы выменял…» – «Гиви, а если теперь этот мальчик скажет, что он твою маму имел, ты ему что ответишь?! «Полвторого»?!» Стране, которая не защищает свою культуру, свои ценности и свои традиции, суждено обслуживать чужие. Иллюзии глобального цифрового будущего ничьих конкретных интересов не изменят. Если Европа не защитит себя, она станет халифатом. А если ее не сумеют защитить демократические правительства, к власти придут ультраправые.

Очевидно, мигранты пока не могут диктовать европейцам свои порядки: законы не позволяют. Но если, беспокоясь о том, чтобы не нарушить границы мигрантов, европейцы сами начинают отменять рождественские елки (а дальше что: запретить свинину? надеть паранджу? изменить собственные законы?), то почему бы и не расширить эти границы? Мусульманам не надо бы жить в стране, где свободно оскорбляют Аллаха. Но почему-то они в эту страну едут, а потом пытаются поправить ее порядки посредством отрезания голов.