Прообразом позитивной дискриминации, как она сегодня понимается представителями левацких кругов Запада, является социальная революция Карла Маркса. Правда, его подход был предельно радикален. Он считал необходимой физическую ликвидацию эксплуататорских классов, не согласных с изменением порядка вещей, и их защитников. Перераспределение общественного блага в пользу эксплуатируемых посредством экспроприации, впоследствии – при установлении полноценного коммунистического строя, распределение его в равных долях между всеми членами общества. Независимо от их вклада в его производство – такова модель справедливого общественного устройства по классику.
У Маркса было определенное благородство в посыле – он славил человека труда и расчищал ему своим учением дорогу к счастливому будущему. Это было восстание против царства необходимости, антирелигиозный мятеж. Господь, изгнав Адама из Эдемского сада, обрек его на унизительный труд в поте лица, необходимость защищаться от внешней опасности, на предельную зависимость от природных обстоятельств и реалий, на не прекращающуюся ни на мгновение борьбу за выживание. Такой оказалась неизбежная плата за познание зла, за утрату первоначальной невинности и духовной гармонии в сотворенных Богом душах перволюдей.
И именно этот ветхий Адам – вместилище греха, преодолеваемого внутренним очищением, нравственным самоусовершенствованием – становится эмблемой и флагом социального учения Маркса. Правда, небесное происхождение Божьей твари напрочь отрицается, равно как и существование области трансцендентного. Нравственный закон выводится из якобы объективных законов истории и развития материи. Это первые источники и составные части.
Что касается французского утопического социализма, легшего в основу марксовой догмы, то и его унаследованный от эпохи Просвещения релятивизм очевиден. Почему, собственно, благо, распределяемое поровну, – это объективный порядок вещей? Гоббс и Дарвин были гораздо честнее, утверждая, что закон природы – это право сильного и война всех со всеми. Несомненно, что Просвещение и утописты позаимствовали этику из христианства, но без опоры на Божьи заповеди и установления она утратила онтологию и доказательность.
Впрочем, это уже давно известно, сказано миллионы раз и повторено просто на всякий случай. Нас интересуют новые практики позитивной дискриминации, которые чем дальше, тем больше уходят от христианской этики. Если труд и «человек – это звучит гордо» должны быть отнесены к традиционным ценностям, то сегодняшняя левая элита исходит уже из того, что необходимо обслуживать не духовные запросы, а извилистую и прихотливую область телесного низа.
Человек славен не трудом, не свободолюбием, а тем, что его органы размножения движимы в какую-нибудь не ту сторону, или вообще никуда, как в случае с асексуалами. Царство необходимости ветхого Адама, проблему которого хотела разрешить предложенная Марксом социальная революция, заменено животной природой человека и его произволом.
Радикализм революционной теории уже не нужен. Левацкая интеллигенция на Западе сосредоточила в своих руках колоссальную власть и может подвергнуть остракизму всякого, кто выступает против ее нововведений. А они становятся все более многообразными: от нескольких десятков гендерных идентичностей до людоедства, которое, как считает один скандинавский профессор, следует сделать обыденной нормой. Выдуманные сексуальные ориентации на самом деле только кажутся элитарными и сложными. По большому счету они не сложнее полового акта собаки с тапком или плюшевым медведем.
Реестр техник сексуальных отношений, которые, как утверждается, являются базовой основой личности, ушел в свободное плавание туда, где уже нет места вопросам бытийности: любви, семьи, продолжения рода. Левацкое безумие, прародителями которого являются просветители и коммунисты, вычистило из концепции мироздания всю шелуху гуманизма. И в этом они абсолютно гармоничны. Украденное христианство в атеистических и революционных течениях являлось ненужной помехой, препятствием к тому, чтобы объявить наконец человека голым хотением.