Прошлая неделя ознаменовалось принятием Верховной радой еще одного антицерковного законопроекта – № 4128-д (о подчиненности религиозных организаций и процедуры государственной регистрации религиозных организаций со статусом юридического лица). Его официальная цель – облегчить церковным общинам смену юрисдикции, цель не столь официальная – но для всех очевидная – обеспечить юридический механизм для рейдерского захвата храмов Украинской православной церкви в пользу новосозданной структуры, находящейся в юрисдикции Константинополя.
Закон, например, говорит о том, что вопрос перехода решается не священниками, служащими в том или ином храме, а двумя третями голосов членов общины. При этом не уточняется, как определяют принадлежность к общине – что создает ситуацию, когда «членом общины» может объявить себя кто угодно, и юрисдикцию храма могут менять те, кто в него никогда не ходил, что уже и происходит.
Это часть массированной государственной кампании по выдавливанию Церкви и замене ее на ПЦУ (или СЦУ, если использовать название, данное в томосе) – структурой, созданной светскими властями и им подчиненной.
Взрыв, который произошел в Спасо-Преображенском кафедральном соборе Сум в праздник Крещения Господня, – по-видимому, самоуправство местных патриотов, но самоуправство, ставшее возможным именно в условиях массированной антицерковной кампании, когда власти и связанные с ними СМИ постоянно указывают на Церковь как на вредителей и врагов народа – или, в данном контексте, предателей и «агентов ФСБ».
Украинская православная церковь, таким образом, живет в атмосфере нарастающих государственных гонений, которые разворачиваются властями при полной поддержке их американских кураторов.
Эти действия являются вызовом для России, и люди задаются вопросом: «Что Россия может сделать?» Конечно, никто всерьез не собирается посылать войска для защиты православных – это было бы по меньшей мере контрпродуктивно – но хоть чем-то мы можем помочь?
Мы можем; и эти возможности находятся в сфере воздействия на западное общественное мнение. Гонения на Украинскую церковь должны происходить не только у нас на глазах – из-за общности языкового пространства – но и на глазах у всего мира. Очень важно не давать их игнорировать.
Можно постоянно слышать, что это бессмысленно, поскольку западные политики – лицемерные лжецы, все разговоры которых о принципах являются дымовой завесой. Само по себе это верно, и, скажем, увещевания, обращенные конкретно к политикам, ничего бы не дали. Политики действуют в интересах тех общностей, которые они представляют – чаще всего, политических элит своих стран – и ожидать от них, что они пренебрегут этими интересами из опасения нарушить принципы, было бы наивно. Люди, которые желают следовать принципам, выбирают себе другие жизненные поприща.
Разумеется, то, что происходит на Украине – это очевидное нарушение принципов свободы вероисповедания и отделения церкви от государства, и все западные политики отлично понимают это и без наших разъяснений. Просто их работа состоит вовсе не в поддержании принципов.
Если правозащитник (в идеале) – это человек, который следует принципам права, независимо от того, помогают они правителям его государства или нет, если журналист (в идеале) без гнева и пристрастия информирует свою аудиторию, то политик (и это его работа) – отстаивает интересы своего государства, независимо от каких-либо принципов.
Поэтому, конечно же, нравственная и правовая риторика из уст политиков – это инструмент, а не самоцель. Но это важный инструмент, было бы ошибкой делать вид, что принципиальная риторика не важна. Она важна, и на это указывал еще классик политологии Никколо Макиавелли: «Отсюда следует, что государю нет необходимости обладать всеми названными добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими. (...) государь, особенно новый, не может исполнять все то, за что людей почитают хорошими, так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия. Поэтому в душе он всегда должен быть готов к тому... чтобы по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла.
Итак, государь должен бдительно следить за тем, чтобы с языка его не сорвалось слова, не исполненного пяти названных добродетелей. Пусть тем, кто видит его и слышит, он предстает как само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие, особенно благочестие».
Конечно, действуя в интересах своих держав, корпораций или других групп, которые они представляют, политики не могут придерживаться принципов – но при этом для них важно выглядеть принципиальными. Образ, который они предъявляют обществу, должен сохранять привлекательность. Ни один политик не скажет вслух – «Да, мы с легкостью нарушаем принципы, которые декларируем. Но чего бы вы хотели? Чтобы мы пренебрегли национальными интересами своей страны?»
Образ принципиального человека для западного политика важен, и угроза этому образу может серьезно влиять на его действия. Политики постоянно должны делать вид, что их действия вполне согласны с принципами, более того, прямо продиктованы ими. Убедительная демонстрация того, что это очевидно не так, направленная на достаточно обширную аудиторию, будет создавать для них серьезную проблему – и мы уже видим большое беспокойство западной элиты в связи с российским вещанием на западного телезрителя.Обращение к западному общественному мнению вовсе не является бессмысленным – возможно, это поле, на котором мы пока не вполне освоились, но работать на нем можно и нужно.
Те же Сэм Браунбек или Майк Попмео должны выглядеть беспринципными лжецами и лицемерами (каковыми они, несомненно, являются) не в наших глазах – а в глазах англоязычной аудитории. Претензии к нынешним украинским властям – и их американским кураторам – должны озвучиваться на всех доступных международных площадках.
Как мы знаем, внутри страны огласка может сильно повлиять на исход дела. Это верно и в международной среде. Преступное поведение Порошенко и его кураторов должно получать максимальную огласку – и тут не нужно унывать, предполагая, что у нас ничего не получится. Ничего не получается, если ничего не делать. А вот обдуманные усилия всегда приносят свои плоды.