В партии власти, как в зеркале, отражаются главные противоречия и недостатки всей страны, но внутри нее есть ресурсы, которые могут их решить. Во фракции «Единой России» впервые за долгие годы внутренние диспуты, которые постоянно ведутся в каждой политической организации, вышли на публику: во время голосования за пенсионный законопроект в первом чтении обнаружились те, кто с ним не согласился вопреки общему решению фракции.

Естественно, не стоит бояться обсуждений и даже внутрифракционной дискуссии по острым вопросам, но, конечно, не в такой форме – не в виде демарша, саботажа или препирательств с руководителем не по существу. Но подобная форма, в свою очередь, вызвана тем, что не все депутаты понимают суть необходимых изменений в пенсионной системе. А если не понимают в Госдуме, в правящей партии, то немудрено, что столько непонимания и отрицания у граждан, которые априори против изменений в такой чувствительной области, как пенсии.

Между тем Владимир Путин решил сам объяснить причину и логику пенсионных изменений – спокойно, содержательно, и главное – что предлагаемое решение еще требует дальнейшего обсуждения. Если тезисно, то Путин сказал, что из-за ухудшающегося соотношения работающих и пенсионеров через 10 лет пенсионная система может не выдержать. То есть власть проявляет ответственность, действуя заранее, не доводя ситуацию до тупика.

Логику сказанного президентом подтвердит любой честный эксперт по пенсионному вопросу: проблема соотношения пенсионеров и работающих растет по мере роста продолжительности жизни и встает перед многими странами мира.

К сожалению, это та объективность, которая не зависит даже от типа экономической системы. Да, либеральная экономика априори относится к социальным выплатам негативно, так как воспринимает человека как биоресурс, и если тот перестает приносить доход, то превращается в неприбыльный актив, балласт, а значит, от него надо избавиться.

Но если вы посмотрите на коммунистический Китай, то убедитесь, что при всех социальных мерах поддержки населения в стране победившего коммунизма всеобщая пенсионная система только формируется: из 230,8 млн человек старше 60 лет, по данным CEIC, выплаты от государства получает только 152,7 млн человек. И все равно в Китае возникает та же проблема: государству приходится покрывать пенсионный дефицит – по состоянию на 2016 год дыра в китайском пенсионном фонде достигала 429,1 млрд юаней (примерно 66 млрд долларов).

Не хлебом единым

Однако, повторюсь, дело не столько в деньгах как таковых. Пенсии как социальное явление, забота о пожилых, их социальное самочувствие – это совсем о другом. И прежде чем поднимать эту тему в законопроекте, депутатам и экспертам неплохо было бы понять, о чем именно – тогда бы, убежден, был бы совсем иной уровень дискуссии и в партии, и в стране.

В той же «Единой России», к слову, нашелся такой человек – недавно назначенная председателем комитета Госдумы по культуре Елена Ямпольская. Из ее недавнего выступления вырвали одну фразу про то, что ранний выход на пенсию – всего лишь психологическая зона комфорта, чтобы дискредитировать всю речь.

Зачем?

Так как она очень неудобна, в ней депутат правящей партии говорит не шаблонными фразами, понимает и отчасти принимает упреки к пенсионной реформе и, главное, признает, что не сформулирована внятная и понятная идеология общественных изменений. 

Ямпольская говорит: «Русский человек никогда не задает первым вопрос «Сколько?». Русский человек задает первым вопрос «Ради чего?». Мы так устроены, что нас угнетают не столько проблемы в настоящем, сколько неопределенность целей в будущем». 

В точку. Но именно поэтому русского человека постоянно пытаются сбить на вопрос «Сколько?». Идеологи пенсионной реформы сводят ее исключительно к деньгам, а русскому этого недостаточно. И все попытки правительства объяснить, что сэкономленные деньги пойдут на повышение выплат нынешним пенсионерам, встречают недоверие. Так как внутри у каждого сидит более важный вопрос – «Ради чего?». Не получив ответ на него, граждане додумывают сами по мере своего недоверия к государству, чему охотно способствуют провокаторы в соцсетях.

Ямпольская отмечает, что депутаты и правительство, пытаясь смягчить недовольство законопроектом, начинают предлагать льготы и послабления разным категориям граждан и тем самым вносят еще больший раздрай. Тогда как «очень важно не только делить наш народ – по регионам, профессиям, категориям и так далее; не менее важно складывать и умножать. Нам надо искать зерно общего смысла в том, что происходит».

Зерно общего смысла – это, собственно, то, чего порой не хватает современному российскому государству. Но что, к примеру, так отчетливо проявилось в решении по Крыму, когда все как один буквально кожей прочувствовали значение слов «собирание земель». Или во время домашнего чемпионата мира по футболу, когда Россия предстала всемирным ковчегом, на котором хорошо каждому представителю планеты, если он пришел к нам с добром.

Но в чем же общий смысл критикуемой пенсионной реформы? Пытаясь сформулировать ответ, Ямпольская идет от противного и указывает, чего не должно быть в этом общем смысле. А именно – циничного эгоизма, претендующего на морализаторство.

«Человек, который говорит: «Я не хочу работать несколько лишних лет для того, чтобы нынешние пенсионеры больше получали», автоматически теряет право предъявлять кому бы то ни было, в том числе правительству, любые моральные претензии. Он может предъявлять экономические претензии, прагматические, но из поля морали и этики он себя выводит. Только одна постановка вопроса обоснованна: «Я готов работать, обеспечьте мне возможность быть востребованным».

Жесткая фраза, в которой многие увидят себя, как в зеркале.

Да, при всей заслуженности критики повышения пенсионного возраста главное недовольство идет от тех, к сожалению, кто вполне способен отработать дополнительный год или два, но не видит в этом пользы для себя, а интересы других его не волнуют.

Однако такое отношение вполне нормально для общества потребления, которое продолжает господствовать в нашей стране. И трудно ожидать от всех граждан иного мышления, если принцип «бери от жизни все» для себя одного, пусть и немного отшлифованный нормами приличия, все равно пронизывает всю нашу информационную и культурную сферу и является девизом всех страт населения, и прежде всего элит.

Почему рядовой гражданин, живущий от зарплаты до зарплаты, должен жить общественными интересами, а молодой мажор в это время мусорит папиными деньгами, наплевав на окружающих?

Как объяснить работнику завода, который время от времени простаивает из-за конъюнктуры рынка, что ему надо поработать еще годик, в то время как финансист этого предприятия транжирит сотни тысяч на дорогих курортах?

При нынешнем разрыве между богатыми и теми, кто получает обычную зарплату и пенсию, как можно требовать от последних какой-то солидарности с первыми? Отсутствие социальной справедливости порождает недоверие.

Но проблема глубже – к сожалению, до сих пор справедливость воспринимается многими по принципу «Почему в шоколаде не я, а другой?». Сколько появилось демотиваторов в Сети в духе «дайте мне яхту и виллу, и я с удовольствием не уйду на пенсию», «если бы я был чиновником, я бы тоже не выходил на пенсию».

И сама Ямпольская понимает это намного лучше кого бы то ни было, как человек, руководивший газетой «Культура», в которой она по возможности боролась с идеологией потребительства. А ее выступление на заседании Совета по культуре и искусству при президенте – этот пронзительный призыв к воспитанию нравственного общества – вряд ли способно оставить равнодушным русского человека.

То самое зерно

Так в чем же зерно общего смысла пенсионной и – шире – социальной реформы?

Оно в том, что необходимо перестать относиться к работе как ярму и трудовой повинности, а к пенсии – как к спасательному кругу, позволяющему освободиться от бремени. Работа как труд, по идее, должна быть человеку в удовольствие. Не в том смысле, что работать надо, нежась на курорте (от этого, кстати, быстрее устаешь), а в том смысле, что работа должна быть делом жизни.

Труд как созидание, без которого человек не может представить свою жизнь. И немало людей, у которых есть такое счастье. Для них как раз потерять работу, остаться без дела, не у дел, отключенным от совместного труда, является страшным ударом, нередко приводящим к смерти. Вопрос пенсии для них имеет второстепенное значение, в качестве дополнительной материальной поддержки.

Однако, к сожалению, немало среди нас тех, кто воспринимает работу только как вынужденное – и зачастую ненавистное – место добывания средств. И от них в основном исходит уныние и недовольство всем окружающим миром, не только пенсионной реформой и решениями правительства. Человек, не чувствующий себя при деле, проецирует свою неприкаянность на все вокруг и мечтает только об одном – ничего не делать за счет кого-то. Та самая «психологическая зона комфорта».

Процитирую еще раз Елену Ямпольскую: «От самого человека во многом зависит, какой проект он реализует: проект «жизнь» или проект «угасание»... Не надо говорить, что всегда и везде человек – это всего лишь безвольная щепка в море житейских обстоятельств. Это неуважительно, это лукаво, и это гигантская психологическая бомба, которую мы подкладываем под собственное будущее».

Нет, это вовсе не означает, что государство снимает с себя заботу о гражданах.

Российскому государству нужно воспитывать и создавать человека-творца, для которого труд и работа есть жизненно необходимый способ самореализации, а выход на пенсию – не самоцель, но достойное приложение к тому, что создано за трудовую жизнь. Ибо только такой человек способен к настоящему развитию – как своих качеств, так и общественного устройства.

Но для этого государству нужно создавать условия – не только повышая денежные доходы, но создавая такое общество, в котором на первом месте будут не деньги и прибыль, а нравственное развитие страны. А это совершенно иное целеполагание.

Пенсионная реформа, как и любая другая социально-экономическая, должна быть лишь частью в принципе воспитания человека-творца. Однако проблема в том, что в отсутствие сформулированной национальной идеологии государству крайне тяжело объяснять логику своих шагов, проводить комплексную работу по осмыслению предлагаемых изменений, оно только подсчитывает «прибыль-убыль», как это принято в рамках либеральной парадигмы.

Но в таком случае странно ожидать, что граждане будут заниматься чем-то другим, подсчитывать они хорошо научились, не хуже Силуанова.