Главный военный прокурор Украины Анатолий Матиос, регулярно будоражащий общественность алармистскими высказываниями, на сей раз предрек появление на сцене украинского Аугусто Пиночета.

Его приход, по версии Матиоса, будет однозначно спасителен для страны, поскольку выдвинут диктатора некие «здоровые силы».

«Он уже стучит в дверь. Или ищет стадион. Я убежден», – так подвел итог своим размышлениям и надеждам высокопоставленный украинский чиновник.

Я хорошо помню российских поклонников Пиночета – Наташу Геворкян и Мишу Леонтьева, которые даже ездили в Чили брать интервью у своего кумира. В их представлении российский аналог чилийской экономической реформы должен был смести со стола последние крохи социализма и установить тотальный приоритет либертарианской модели хозяйствования с минимальным объемом государственного регулирования.

Полагаю, что Матиос вызывает из прошлого зловещую тень вовсе не потому, что думает, как бы расправиться с остатками социального государства. С этим как раз нынешние власти справляются опережающими темпами, повышая стоимость ЖКУ и отменяя разнообразные льготы. Да и дикого рынка, обнулившего государство в пространстве своего существования, на Украине более чем достаточно.

Так для чего же военному прокурору или, например, главе соцпартии Илье Киве, который тоже говорил о необходимости сильной руки, нужен во главе страны человек с диктаторскими полномочиями?

Мне кажется, что ответ лежит не в экономической плоскости.

Моление о диктатуре – это исключительно про общественное устройство. Предположу, что тоска по Пиночету – это удел людей, чья вера в демократию окончательно разрушена. Такие есть и в России, но они поминают добрым словом не чилийского генерала, а Иосифа Сталина.

На Украине же все двадцать с лишним лет после развала СССР шел нескончаемый спор двух общин – украинской и русской, Запада и Востока. Они по-разному видели прошлое страны и ее будущее и боролись за то, чтобы контролировать настоящее.

Это не было настоящей демократией, но формат диалога, когда две ни в чем не согласные друг с другом части общества обвиняют друг друга во всех смертных грехах, сам по себе позволял ставить любые вопросы без всяких ограничений и формировать разнообразную политическую повестку.

Понятно, что власть упрямо подталкивала события в направлении, названном «Украина – не Россия», но пока сохранялось сопротивление этому курсу, украинский вариант демократии существовал и даже развивался.

Мне почему-то кажется, что вот эти годы беспросветной вольницы сторонники прихода диктатуры и считают причиной нынешней стремительной деградации Украины как государства.

Вместо того, чтобы вести бесплодную дискуссию с Востоком, советская родословная которого, по их мнению, не давала права участвовать в формировании будущего, нужно было сковать страну железной волей и вести ее недрогнувшей рукой в Европу.

Матиос не понимает того, что и он и такие, как он, уже наколдовали себе диктатуру. Пусть кривую и расхлябанную, еще не до конца сформированную, но она уже не стучится в дверь, а давно расположилась в гостиной и смотрит по сторонам, думая, как бы половчее все здесь прибрать к рукам.

Не диалог стал источником хаоса. Пока он велся, была возможность соблюдать баланс, пусть даже взаимоисключающих, интересов разных частей страны. Но когда представители одной части взяли в руки оружие и свергли легитимную власть, дискуссия закончилась. Вместе с ней гавкнулся и украинский вариант демократического устройства.

Вставшие у руля предпочли спору в парламенте и медиа разговор с Востоком при помощи пушек и танков.

Война была своего рода увертюрой к диктатуре, которая в отсутствие диктатора уже стала наводить порядок на Украине: вводить цензуру, бросать в тюрьмы несогласных, плодить политические статьи в УК, наводить ужас на население при помощи подкармливаемых нацистских группировок.

Действительно, нет политика, который собрал бы в одном кулаке все это разномастное лихоцветье, устанавливающее отдельные правила и нормы поведения в зонах, контролируемых различными политическими, силовыми и парамилитарными субъектами, но, собственно, диктатура уже имеется в наличии.

И когда такой человек появится, ничего особенно нового он изобрести не сумеет, так как все необходимые новеллы для его правления были вмонтированы в тело государства его предшественниками.

Как раз демократия, т. е. учет интересов всех частей и членов общества, была необходима Украине для сохранения. Диктат одной традиции, квазинационального проекта, поставил на государстве крест, поскольку жить в стране, где твоя позиция объявлена преступной, не захотели Крым и Донбасс.

Уверен, что этого не желают и многие другие, но они лишены сейчас возможности говорить и действовать. Но по мере того, как диктатура набирает обороты, эффективность государственных институтов продолжает снижаться: диктатор убеждает население в том, что он прав, при помощи репрессий, тогда как нормальное государство полагается на сознательность граждан, их понимание своей ответственности перед родиной.

И после переворота власть все равно приходится отдавать – не сейчас, так через 10–15 лет. А на Украине, которая стремительно теряет экономику, право, безопасность, у диктатора точно не будет столько времени.

Но это окончательная гибель Украины, которая одних своих детей признает родными, а других предпочитает убивать. Такая мать, по сути, не нужна ни тем ни другим.