«Наша работа – делать людей счастливыми. А они были такими счастливыми людьми, такими благодарными клиентами, постоянными нашими клиентами!» – театрально интонирует перед камерами стройный, в золотисто сияющем пиджаке, с бриолиновой волной над высоким лбом Кент Рипли, профессиональный имитатор Элвиса Пресли из Капеллы Грейслэнд в Лас-Вегасе, известной поклонникам творчества короля рок-н-ролла как Капелла Элвиса.

В этой капелле – одном из культовых мест Америки для бракосочетаний и в особенности для возобновлений брачных обетов – Дэвид и Луиза Терпин праздновали двадцать шестую, двадцать восьмую и тридцатую годовщину свадьбы (последнюю – в 2015 году).

Праздновали в лучших традициях американской семейной розово-целлулоидной патоки – с елеем публичных объяснений в любви под сенью псевдогреческих, неоновым полусветом окутанных колонн, с чуть неуклюжим, но невероятно трогательным танцем влюбленных под Can't Help Falling in Love, с черным смокингом, с белым кринолином, с фальшивым Элвисом в роли тамады.

Чету Терпин сопровождал в Лас-Вегас целый рой ангелочков, их детей. Девочки были в одинаковых клетчатых платьицах, мальчики – в строгих костюмах, с галстуками в тон сестриным нарядам. Позируя для фото, все тринадцать улыбались мило, обаятельно, чуть смущенно. «Невозможно было не растрогаться, наблюдая семейное единение Терпинов», – резюмирует лже-Элвис и прикрывает глаза наманикюренной рукой...

Пятнадцатого января сего года тринадцать детей четы Терпин в возрасте от двух до двадцати девяти лет были обнаружены полицией в семейном доме в Перрисе, штат Калифорния, в состоянии крайнего истощения и в условиях предельной антисанитарии («В доме было грязно, неприбранно, в нем стояла страшная, непереносимая вонь мочи, кала, рвоты, годами немытого тела – собаки пятились, не хотели переступать порог», – говорил потом один из полицейских).

Трое из тринадцати детей были прикованы к своим кроватям наручниками. Заявила в полицию о происходящем в доме Терпинов одна из их дочерей, десятилетняя на вид девочка, чудом сбежавшая из домашнего ада с размытыми фотографиями на старинном мобильнике, единственным функционирующим номером на котором оставался сигнал бедствия 911.

Девочке, как оказалось по документам, уже сравнялось семнадцать лет. Медицинский осмотр показал, что и остальные дети Терпинов (кроме самого младшего, двухлетнего ребенка) функционально сильно недотягивают до своего биологического возраста (двадцатидевятилетняя женщина весит около тридцати пяти килограммов, двенадцатилетний мальчик имеет рост шестилетнего), и это является для врачей бесспорным знаком жестокого, на все молодые жизни растянувшегося недоедания.

«Задержка роста таких масштабов у двенадцати детей сразу не может быть вызвана ничем иным. Это не локальная нехватка белка, но недополучение микроэлементов – цинка, магния – с самых начал жизни. Дети семьи Терпин жили в настоящем концлагере», – утверждает София Грант, директор департамента по работе с беспризорными и пережившими жестокое обращение детьми Медицинского центра Риверсайда.

Все эти ужасы происходили не в одиноко стоящем среди пустошей доме с картин Хоппера, но на густо заселенной улице калифорнийской городской окраины, куда Терпины переехали в две тысячи четырнадцатом году из городка Мурьеты в том же графстве. Опрашиваемые полицией соседи характеризуют их как пару замкнутых, молчаливых, но не мрачных, не угрюмых, поверхностно даже приветливых людей, избегавших контактов тактично, без демонстративности.

«Сейчас, когда я думаю об этом, я понимаю, что участок дома, под завязку заполненного детьми, не мог, просто не мог быть всегда так мертв и пустынен. Я не видела ни велосипедов у ограды, ни самокатов, ни скутера какого-нибудь. Конечно, это должно было насторожить, но – не насторожило», – признается тридцатипятилетняя медсестра Николь Гудинг, переехавшая в Перрис одновременно с Терпинами.

Вторит ей пятидесятилетняя домохозяйка Кимберли Миллиган, два года прожившая в доме напротив:

«Я практически не видела детей, кроме самого младшего, у матери на руках. Их как будто не существовало. Лишь однажды, в канун Рождества, я застала подростков за украшением окон к празднику. Я сделала комплимент их вкусу в декоре – они застыли в страшном испуге и, ничего мне не ответив, убежали в дом. А я была куда больше возмущена их грубостью, нежели неадекватностью реакции!»

Другие обитатели предместья фрагментарно вспоминают кто свет из окон дома глубокой ночью и странный хоровод детей с горящими свечами в руках, видимый сквозь щели в ставнях, кто вереницу детей, садящихся в отцовский фургон, тоже ночью, тоже под покровом тайны. Мозаику целого не сложил никто. Никто и не пытался ее складывать.

...Вопрос с обязательным школьным обучением отпрысков был решен Дэвидом Терпином вполне типичным для Калифорнии образом: дети числились не в государственной, а в частной школе (дневной школе Сэндкасл), зарегистрированной отцом по их домашнему адресу.

Согласно законодательству штата Калифорния (и тринадцати других штатов), родители имеют право открыть домашнюю школу для своих детей на одном лишь формальном основании заполненного от руки поручительства на бланке департамента народного образования штата. В одиннадцати других штатах, включая Техас, от сделавших свой выбор в пользу домашнего обучения родителей и вовсе не требуется никаких документов.

За шесть лет своего существования школа Сэндкасл не подвергалась ни единой инспекции со стороны властей. «Наш департамент регистрирует частные школы – и документы мистера Терпина были в порядке, как мы имели возможность удостовериться, – заявил пресс-секретарь департамента образования Калифорнии Билл Эйнсворт, – но мы не занимаемся контролем и надзором за этими школами. Таковы законы.

Мы оцениваем общую способность родителя учить детей, но не требуем специальных учительских сертификатов. Мистер Терпин, инженер с университетским образованием, был сочтен даже слишком квалифицированным для учителя.

Большинство наших учителей домашних школ – а таких школ у нас зарегистрировано более трех тысяч – не имеют образования выше законченного среднего. Более того, семья Терпин, имея в своей школе больше шести учеников, получала на развитие своего образовательного учреждения субсидии от штата».

Не согласна с официальной позицией департамента образования Сьюзан Эггман, депутат от Демократической партии, преподаватель социальных наук в университете Сакраменто:

«Я надеюсь, что трагедия в Перрисе поставит наконец ребром вопрос об ответственности штата в проблемах с образованием и законодательно закрепит необходимость хотя бы одной в году инспекции частных школ официальными представителями департамента. Мы не в состоянии поддерживать образовательные стандарты на должном уровне – это факт. Но дезертировать ввиду прямой опасности жизням и здоровью несовершеннолетних, которую, будем честны, очень часто представляет собой так называемое домашнее обучение – недопустимо!»

Было ли переведение Терпинами детей на домашнее обучение способом усыпить возможную тревогу властей и получить карт-бланш на любую халатность, любое по отношению к ним насилие, или родители действительно реализовывали какой-то извращенный учебно-воспитательный план, пока неясно. Свет на это должны будут пролить дневники детей, разбросанные по семейному дому.

Парадоксально, но факт: родители, кормившие детей раз в день и микроскопическими порциями, имевшие обыкновение лакомиться перед их голодными глазами тыквенными и яблочными пирогами, не давая им ни крошки, демонстративно выкидывавшие сладкие объедки собакам (трем ухоженным, упитанным цепным кабысдохам), ни разу в жизни не показывавшие детей ни дантисту, ни какому-либо другому врачу, запрещавшие детям мыть руки выше запястий и позволявшие им пользоваться душем лишь перед традиционной ежегодной семейной поездкой в Лас-Вегас или Диснейленд, покупавшие им игрушки, но не разрешавшие даже срывать с игрушек упаковку – заставляли всех детей вести дневники, писать доносы на самих себя.

Дальнейшее образование трех когнитивно сохранных детей состояло, по-видимому, исключительно в заучивании ими наизусть отрывков из Библии, тогда как остальные, находящиеся, согласно экспертам, в разных стадиях умственной отсталости и психосоматических заболеваний, приковывались цепями к кроватям, чтобы не мешать и не служить докукой.

«Они просто утратили контроль за ситуацией – новые дети все рождались, а уже родившиеся требовали все больше ресурсов, денег, внимания. Ужас стал доведенным до предела проклятием не рекламной – мультипликационно-диснеевской, а реальной, двадцать четыре часа в сутки довлеющей над парой многодетности. Проклятием и дезертирством от ответственности. Нам все чаще приходится работать с семьями, не готовыми к тому, что дети будут для них не только аксессуаром для фотографий в «Инстраграме» и оправданием для поездок в Диснейленд, а фактором, кардинально меняющим всю их жизнь, требующим отказа от части собственного «я».

И, признаюсь, страшно становится порой от агрессии, с которой новое поколение родителей, в особенности новое поколение многодетных родителей, склонно противостоять этой идее ограничения собственного размножения и ответственности за размножение уже состоявшееся», – предполагает один из психологов, пожелавший остаться неназванным.

И действительно, Дэвид Терпин некогда работал инженером в компании «Локхид Мартин», но был уволен около семи лет назад, после чего объявил себя банкротом на сумму в четверть миллиона долларов. Банкротство стало причиной, по которой семья покинула Техас, в котором проживала в то время.

Позже Терпин числился в штате компании «Нортроп Грамман» с годовой зарплатой в сто сорок тысяч долларов. Однако, по-видимому, к моменту переезда в Перрис вся трудовая деятельность Терпина была в прошлом.

Семья продолжала проводить ежегодные вакации с размахом, попеременно то в Лас-Вегасе, то в Диснейленде. Чем они за это платили, непонятно до сих пор.

Но в глаза бросается глубокое внутреннее сродство их образа действий с поведением желавших избавиться от невинных лишних ртов родителей из страшных, ставших архетипичными сказок периода Великого Европейского голода – про Мальчика-с-Пальчик (не от голода ли коротышку, как юные Терпины?), про Гензеля и Гретель – о родительском малодушии перед лицом лишений, о людоедах, об обманчивой милоте пряничных домиков в дремучих лесах.

Только речь в случае Терпинов идет не об уродующих психику голодоморах, а о необходимости снижения собственных стандартов потребления.

В четверг, восемнадцатого января, чета Терпин была заключена под стражу. Им предъявлено обвинение в двенадцати эпизодах пыток, насилия, дурного обращения в особо тяжкой форме и насильственного лишения свободы зависимых от них людей, отягченное несовершеннолетием части жертв. Если не случится ничего сенсационного, обоих ждет пожизненное тюремное заключение.