Саммит G20 и последовавшая серия визитов высокопоставленных западных деятелей в Киев возобновила разговоры о параметрах урегулирования ситуации вокруг Украины. Попытаемся разобраться в сигналах, которые поступили по этому поводу за последнее время.

«Зрада» или «перемога»?

Естественно, сам по себе ход переговоров вокруг Украины вызвал противоположные оценки. Украинские СМИ напирали на то, что Запад выразил поддержку Украине, в то время как российские обращали внимание на явно неравное положение Украины и делали вывод о возможности договоренностей за ее спиной.

На самом деле, оба этих подхода имеют право на существование.

Прежде всего, совершенно очевидно, что Украина является не партнером Запада, а просто колонией, имеющей какую-то степень самоуправления.

Не заметно никаких признаков того, что Запад собирается «сдавать» своего союзника

И если, допустим, отсутствие Порошенко на саммите G20 было легко объяснимо, то заседание «нормандской четверки» в составе трех человек живо напомнило «двойку в составе пяти человек, заседающую в городе Харахото и занятую рационализацией всего лишь одного необъясненного явления – электрического червяка олгой-хорхоя» (А. и Б. Стругацкие).

Это, безусловно, показательное публичное унижение Украины и ее президента.

С другой стороны, не заметно никаких признаков того, что Запад собирается «сдавать» своего союзника. В публичных заявлениях Украине в той или иной форме выражается поддержка – как в плане «проведения реформ», так и в плане «отражения российской агрессии».

Более того, эта поддержка приобретает характер вполне реальных действий – тут и завершение процесса ратификации Соглашения об ассоциации, и либерализация визового режима (по привычке называемая «безвизом»).

Понятно, что Украина критикуется, но критикуется за недостаточную борьбу с коррупцией, темпы реформ и т.п.

Самое удивительное заявление принадлежало Курту Волкеру, который усомнился в необходимости жесткой цензуры против российских СМИ, но и оно, в общем-то, скорее свидетельствует о беспокойстве относительно демократического имиджа украинской власти.

Внутренняя политика

Мне уже встречались публикации о том, что требования США к Украине якобы должны поднять ее «продажную стоимость». Однако элементарное обращение к тем реформам, о которых идет речь, заставляет усомниться, что их осуществление повышает привлекательность Украины хоть для кого-то.

Во-первых, это ключевые социальные реформы – медицинская, пенсионная и образовательная. Их проведение приведет к необратимым изменениям, причем отнюдь не в лучшую сторону.

Речь идет об уничтожении существующей системы медицинского обслуживания (появится ли новая или нет – большой вопрос), серьезной трансформации системы образования (ликвидация школ в селах, введение 12-летнего образования, радикальное сокращение точных и естественных наук) и повышении пенсионного возраста за пределы средней продолжительности жизни.

Во-вторых, это серьезные изменения в экономике.

Чаще всего упоминается продажа земли сельскохозяйственного назначения (Украина пока что успешно отбивается – никакая избираемая власть провести эту реформу не может).

А вот переориентация с «европейских» на американские энергоносители идет своим чередом – на украинские АЭС ставятся американские топливные сборки, уже заключено соглашение о поставках американского угля (при том, что на уровне президентов такие вопросы в принципе не обсуждаются), не за горами, очевидно, поставки сжиженного газа через европейские хабы.

В-третьих, это ряд мер антикоррупционного характера – создание специализированного антикоррупционного суда и посадка ряда действующих политиков (чем безуспешно пытается сейчас заниматься генпрокурор Юрий Луценко).

Очевидно, что все эти реформы предназначены отнюдь не для того, чтобы сделать Украину более привлекательной, а для того, чтобы усилить ее привязку к США.

Минск

Постоянные заявления относительно приверженности всех сторон к выполнению Минских соглашений также следует воспринимать осторожно.

Я уже довольно давно пишу, что Минские соглашения как способ урегулирования украинского конфликта не состоялись. Они не устраивают обе стороны и не могут быть выполнены без нанесения несовместимых с жизнью увечий или Украине, или ЛДНР. Сейчас Минск – просто площадка для коммуникации между Украиной и Россией.

Пока что Запад демонстрирует поддержку наиболее радикального из украинских подходов к конфликту, который однозначно трактует события в Донбассе как «оккупацию».

Заявления Столтенберга и Макрона о необходимости «деоккупации» выглядят достаточно серьезно. Разумеется, вес обоих эти персонажей недостаточен, чтобы счесть их заявления согласованной позицией Запада. Скорее, это крайняя позиция для торга. Но в любой момент она может стать основной.

На ближайшее же время военное напряжение снижаться не будет, равно как и интенсивность антироссийской истерии на Украине.

Во всяком случае, последнее решение Совета национальной безопасности и обороны Украины об ограничении безвизового режима с Россией вряд ли было чистой инициативой снизу, никак не согласованной с «кураторами».

Будет ли «большая сделка»?

Скорее всего, «большая сделка» между США и Россией невозможна в принципе. Это видно хотя бы по тому, с каким сопротивлением сталкивается Трамп в США при попытках наладить отношения с Россией.

В любом случае, независимо от того, возможна ли такая сделка или нет, Украины касаться она не будет.

Многолетняя последовательная работа дала свой результат – украинская властная элита сейчас 100% проамериканская, игры в многовекторность закончились.

При этом содержание Украины для США практически ничего не стоит – всю необходимую помощь выделяет МВФ и ЕС. Зачем отдавать-то? Запас карман не тянет...

С другой стороны, Россия совершенно не готова «брать» Украину. Никаких рычагов влияния на украинскую политику, кроме как посредством ЕС в нормандском формате, у России не осталось.

Это честно признал уже не только глава МИД Лавров, но и президент Путин. Опереться внутри Украины России тоже не на кого – все силы, которые могли бы быть пророссийскими, разгромлены или деморализованы. В целом, если верить серьезным российским аналитикам, Россия не планирует в обозримом (20–30 лет) будущем пытаться реализовать хоть какую-то политику на украинском направлении.

Сейчас же будет большим успехом, если удастся довести дело до ситуации, которая сложилась между Россией и Грузией. Последняя остается прозападной и антироссийской, не признает Абхазию и Осетию, но частично восстановила экономические отношения с Россией.

Думается, такой «успех» вполне удовлетворит США и ЕС – ведь такое восстановление связей с Россией улучшит экономическое положение Украины, а значит, и укрепит позиции ее нынешней власти.