На ежегодной большой пресс-конференции Владимиру Путину задавали не так много вопросов о внешней политике.

Куда больше корреспондентов самых разных изданий интересовала экономика – налоги, административное давление на бизнес, стратегия Центробанка, поддержка реального сектора, бюджетная политика и т.д.

И в целом понятно, почему. Страна пережила почти четыре года тревожного ожидания, что ее экономика вот-вот будет, по выражению Барака Обамы, «порвана в клочья» из-за западных санкций и падения цен на углеводороды. Большинство наших граждан были готовы потерпеть ради зримого проявления суверенной внешней политики.

Затем последовала операция российских ВКС в Сирии. Всем, кто помнил афганскую войну, недаром прозванную в США «медвежьим капканом», было неспокойно на душе. Одобрение смелого геополитического хода смешивалось с опасениями, что наши вооруженные силы завязнут в далекой арабской стране или, не приведи Бог, случится серьезный конфликт с Турцией или США.

И вот все позади. Состояние экономики вряд ли можно назвать хорошим, но и в клочья ее никто не порвал. В Сирии наши военные одержали блистательную победу, которую были вынуждены признать все серьезные аналитики в Америке и Европе.

Следом – ряд успехов на дипломатическом фронте. Власти Иордании, Саудовской Аравии, Израиля и Египта – все стали искать встречи с Владимиром Путиным, которого все чаще в солидных западных изданиях стали называть «новым хозяином Ближнего Востока» и «ближневосточным шерифом». Европейские лидеры всерьез задумались над изменением своей политики в отношении Москвы.

Уровень угрозы, связанный с внешним давлением на Россию, существенно снизился. Атаки отбиты, и есть уверенность в том, что и с последующими, если таковые будут, государство справится.

Вполне естественно, что далее возникает запрос на внутреннее обустройство, тем более что добытое на внешнеполитическом фронте право на самостоятельность (а таковое есть только у суверенных стран) дает возможность сосредоточиться на экономике, инфраструктуре, образовании и медицине. Именно об этих приоритетах своей предвыборной программы и рассказал собравшимся Владимир Путин.

И все же вопросы о международных делах были. Половина из них поступила от иностранцев. Китайцы в очередной раз попросили заверить их в незыблемости стратегического партнерства Москвы и Пекина.

Дама из Associated Press задала вопрос о дальнейших санкциях в отношении КНДР, что выглядело очень странно – глава Госдепартамента США утверждает, что его люди уже ведут тайные переговоры с Ким Чен Ыном, одновременно обсуждают с Пекином варианты действий на случай падения режима в Пхеньяне, американские авианосные группы по-прежнему барражируют вдоль Корейского полуострова, а тут какие-то российские санкции…

Ответ Путина ожидаемо был полон иронии: «Интересные вы ребята!..».

А вот на вопрос корреспондента американской телекомпании ABC News Теренса Морана президент отвечал со всей серьезностью. Было видно, что российский лидер внимательно следит за развитием ситуации в США. Об успехах Дональда Трампа и о тех причинах, по которым он пока не может добиться большего, Владимир Путин сказал коротко, но со знанием дела.

Отвечая на вопрос о контактах российских представителей с окружением хозяина Белого дома, президент выбрал очень верную, на мой взгляд, интонацию. Он говорил о «фактах русского дела» как о прошлогоднем снеге – никому он не интересен и скоро растает.

Российский коллега Морана поинтересовался, перешли бы Трамп и Путин на «ты», если бы разговор велся на русском языке. Ответ был сенсационным: главы государств называют друг друга по именам, да и в целом личный контакт сложился очень неплохой. И это несмотря на редкость встреч и, иной раз, невозможность поговорить иначе как на ходу.

Полагаю, что и Трамп внимательно следил за тем, что говорил его российский визави. Владимир Путин обронил (явно неслучайно) фразу, что он не знает, есть ли до сих пор у Дональда Трампа желание наладить отношения с Россией или оно уже испарилось… И той же ночью состоялся телефонный разговор двух президентов.

«Личная химия» между Путиным и Трампом, о которой так много говорили еще во время предвыборной гонки в США, видимо, все же существует.

Понятно, что она основана не на крепкой дружбе – для ее возникновения попросту не было времени. Речь идет, скорее, о другом – о сходном понимании своих задач в данный момент. Необходимо решить множество проблем внутри двух стран и не дать глобальному истеблишменту бесцеремонно вмешиваться в процесс такого решения.

В связи с этим я бы хотел обратить внимание вот на какую деталь. Говоря о необходимости объединить усилия России и США для решения самых различных задач, Владимир Путин отметил, что это было бы в интересах народов обеих стран. Не мирового сообщества, не мира во всем мире, а народов двух конкретных стран.

Российское руководство очень долго рассчитывало на то, что глобальная элита примет нашу страну в «единое человечье общежитие» на равных. Но этого так и не произошло, несмотря на значительные уступки со стороны Москвы. Крым и Сирия – свидетельство того, что мнение глобального начальства более не является решающим. Россия сама становится центром влияния. Следующий ход – экономика не по давосским рецептам.

В США произошло почти то же самое. Американский народ долго слушал сладкие речи о «конце истории», о благах глобализации, «свободной торговле» и т.п. и вдруг обнаружил, что фабрики закрыты, города обнищали, а границы распахнуты настежь. И тогда президентом стал Дональд Трамп.

Несмотря на постоянное сопротивление Конгресса и федеральных ведомств, наполненных бюрократами, нанятыми при Обаме, Трамп уже сделал для экономики Соединенных Штатов немало. Созданы миллионы рабочих мест, рост ВВП превысил в третьем квартале 3,3%, снято огромное количество административных барьеров для бизнеса.

Фондовые рынки отреагировали на это уверенным ростом, что, как справедливо заметил Владимир Путин, говорит об уверенности инвесторов в экономическом курсе 45-го президента США.

На этой неделе должна решиться судьба налоговой реформы, предложенной Трампом и поддерживающими его конгрессменами-республиканцами. Ее провал осложнит положение американского лидера, но вряд ли он опустит руки. Впереди промежуточные выборы в Конгресс, которые вполне могут стать референдумом о законодателях-обструкционистах.

Несмотря на несомненную важность налогового билля, куда интереснее другой документ, который должен увидеть свет в ближайшие дни. Речь идет о Стратегии в области национальной безопасности (NSS).

Почти наверняка документ будет озаглавлен «Америка прежде всего». Также с уверенностью можно сказать, что из-за кадровых баталий внутри администрации Белого дома документ будет компромиссным, содержащим пункты, если не прямо друг другу противоречащие, то, во всяком случае, мало согласующиеся.

Советник Трампа по нацбезопасности генерал Герберт Макмастер уже дал понять, что Россия и Китай будут представлены в NSS как угрозы (Россия может даже быть названа главной угрозой для США) и «ревизионистские страны».

О своем видении новой стратегии Макмастер рассказал, выступая на конференции, организованной мозговым центром Policy Exchange. Портал Breitbart, анализируя его речь, справедливо заметил, что такая точка зрения плохо согласуется с не раз высказывавшимся президентом Трампом желанием наладить отношения с Москвой, а также заручиться поддержкой Пекина в решении северокорейской проблемы.

Герберт Макмастер, занявший место выдавленного из администрации Майкла Флинна, считается многими сторонниками 45-го президента чуть ли не обамовским лоялистом, по мере сил саботирующим практически все внешнеполитические инициативы Трампа.

Насколько генерал верен прежнему внешнеполитическому курсу, вопрос отдельный. Но он совершенно точно олицетворяет одно из тех «ограничений» для своего босса, о которых говорил на пресс-конференции Владимир Путин.

Впрочем, кое с чем, сказанным Макмастером на мероприятии Policy Exchange, сложно не согласиться. Советник по нацбезопасности заявил: «Геополитика вернулась. Вернулась и мстит нам».

Добавлю от себя – мстит за пренебрежение интересами национальных государств при построении либерал-глобалистского мирового порядка. За иллюзии относительно универсальности неких «западных ценностей», которые на поверку оказались не такими уж и западными. Во всяком случае, значительное число избирателей Запада определенно верят во что-то иное, нежели политкорректность, толерантность и постиндустриализм. Электоральные события 2016-2017 гг. показали это со всей ясностью.

Возвращение геополитики сопровождается возрождением запроса на национально-ориентированную реиндустриализацию и поиск новых путей экономического развития.

Никто не оспаривает ценность международной торговли и межгосударственного сотрудничества, но экономические вопросы каждой стране придется решать самой. Успешность такого решения становится важнейшим фактором национальной безопасности.

В конце прошлой недели агентство Associated Press, анонсируя скорое опубликование NSS, отозвалось о готовящемся документе (разумеется, в критическом ключе) так:

Американские мейнстримные СМИ, очевидно, окончательно потеряли связь с национальной реальностью, если полагают, что подобная рецензия на готовящуюся стратегию нацбезопасности вызовет повальное отторжение у американцев.

Проведите мысленный эксперимент. Замените в цитате из Associated Press слово «Америка» на слово «Россия», «Соединенные Штаты» – на «Российская Федерация» и перечитайте еще раз. Если вы не согласны, то, по всей видимости, готовитесь работать на транснациональную корпорацию, причем, скорее всего, за пределами нашей страны. Для всех остальных – предвыборные программы кандидатов в президенты РФ. С конкретными экономическими программами.

Несомненно, целый ряд мировых проблем потребует сотрудничества великих держав и определенных компромиссов между ними. Но это не отменяет того факта, что «суровая реальность» приходит на смену глобалистской утопии.

Начинается новое мировое соревнование. Есть, конечно, опасность, что оно может свернуть на путь, испробованный в годы холодной войны с ее прокси-войнами и гонкой вооружений. Но это, на мой взгляд, маловероятно.

Грядет индустриально-экономическое соревнование.

Важно только понимать, что выиграет не тот, кто сделает больше роботов на замену рабочим, банкирам и юристам (хотя и без робототехники, само собой, не обойтись), а тот, кто сможет обеспечить людям лучшее качество жизни – с достойной работой, адекватным образованием, дружественной инфраструктурой и надежной медициной.

Собственно говоря, в этом и есть успех национального государства, в отличие от транснациональной корпорации, задачей которой является сокращение издержек (не важно – за счет роботов или гастарбайтеров) и подавление конкуренции на рынках реализации товаров.

Новая стратегия китайской компартии – об этом. Скоро почитаем и доктрину Трампа. Разумеется, не терпится ознакомиться и с программой Владимира Путина, часть тезисов которой он раскрыл на прошлой неделе.