Зима 1944 года. Павловск стерт, сметен войной, неотличим от общего угнетенного пейзажа. Императорский дворец сожжен, мосты взорваны, старинный парк вырублен.

Да, между прочим, это еще и не Павловск – это Слуцк, в честь погибшей под Царским Селом революционерки Берты Слуцкой.

Решение восстанавливать Павловск прежде удовлетворения насущных потребностей – непоследовательно. Но оно разумно

И вдруг его начинают восстанавливать.

До конца самой страшной войны в истории человечества еще больше года. А в парке Павловска на пьедесталы возвращают статуи античных богинь. Ему возвращают императорское имя. С 1946 года из руин начинают поднимать, выколдовывать утраченный дворец.

А зачем? Им, что ли, больше делать было нечего?

Да к тому же после того, как советская государственность впервые получила совершенно бесспорное признание собственной легитимности. Тогда, в 1946 году, советское государство могло вовсе не иметь корней – оно было спасителем человечества.

Зачем было корячиться без острой необходимости? Лучше бы раздали деньги нуждающимся…

Но как раз в том и дело, что именно во время войны советскому правительству понадобились более глубокие корни, чем героические революционерки. И именно после победы у Советов уже не было необходимости в спешном сочинении новой мифологии для обоснования своего права на власть.

Только теперь и можно было встать с императорами вровень. Похлопать по плечу. Вернуть имя. Не страшно.

А кроме того, порядок и красота должны быть еще потому, что враг хотел и прилагал старания, чтобы наступили хаос и убожество.

Решение восстанавливать Павловск прежде удовлетворения многих насущных потребностей, где нужда больнее и острее, – непоследовательно. Но оно разумно.

Всякий раз, как в общественной дискуссии призывают руководствоваться «последовательностью», я начинаю тревожиться. Пример предельной последовательности – в том примитивном виде, как она понимается массово, – это «если Евтушенко против колхозов, то я – за».

Если «либералов корежит» – значит, непременно совершается что-то обнадеживающее для патриотов. Если «евреи заволновались» – значит, где-то хорошо для русских. Где? Да непонятно. Где-то.

Вот написали мне недавно: если вы (то есть я) считаете, что бесплатный аборт лучше оставить только по медицинским показаниям и еще для женщин, переживших насилие, то «давайте будем последовательны» и признаем, что бесплатная медицина не должна быть для курящих и пьющих, они же сознательно наносят вред своему здоровью.

Я вижу продолжение этой цепочки.

Никакой бесплатной медицины – уж точно хирургии – для тех, кто занимается экстремальным спортом. Никакой бесплатной медицины для тех, кто ест много сладкого, соленого, жирного. Никакой бесплатной медицины для детей тех родителей, кто сознательно вступил в брак и родил ребенка от человека с высоким риском передачи наследственных заболеваний.

Никакой бесплатной медицины для многодетных родителей, «плодящих нищету». А что? Они знали, на что шли. Все последовательно.

Более того, страховые компании, заключая договоры, примерно этими соображениями и руководствуются: стараются учесть каждый дополнительный риск и «монетизировать» его.

Но если вы вдруг думаете, что я именно сейчас рассуждаю последовательно, – вы ошибаетесь. Существует и другая логика, этой совершенно противоположная. А именно: каждый человек имеет право на бесплатную медицинскую помощь. Каждый. И это – тоже последовательно.

Другой пример: убивать нельзя никогда, казнь – это тоже убийство, следовательно, смертная казнь недопустима даже для убийц. Вполне себе работающая и законодательно закрепленная на большей части «цивилизованного мира» логика.

Однако эти же цивилизованные страны «бомбят террористов», «проводят зачистки», и в это время риск ухлопать невинного человека, даже многих невинных людей – значительно больше, чем риск «казнить не того» по приговору суда.

Но смертная казнь под запретом, а на этот риск соглашаются, и судорог совести он не вызывает.

Последовательность – плохой инструмент, но как на свете без нее прожить? Ведь тогда, выходит, ни на что опереться нельзя?

Когда Иисус Христос говорил о левой руке, которая не знает, что делает правая, – он говорил о милостыне и щедрости. Он имел в виду хорошее. И в этом смысле был совершенно последователен.

Последовательность, имеющая смысл, – соответствие высказывания или действия его источнику. То, что у Христа было «о хорошем» – впоследствии, в употреблении ином и у иных, превратилось в символ бардака, разномыслия и двойных стандартов.

И то: даже Евтушенко иногда может быть «против колхозов», а сломанные часы дважды в сутки показывают точное время.

Что упрощает ситуацию?

Упрощает война, когда она национально-освободительная (как могло быть в Донбассе, если б целью была заявлена защита русских, русской идентичности), но не когда она гражданская (как в действительности было наворочено в Донбассе, где официально «одни украинцы воюют с другими украинцами»).

А больше ничего.

Крайней метафорой последовательности может служить ребенок, которого выплескивают с водой из ванны на том основании, что вода – гнилая и ребенок уже не жилец.

Вы можете сказать, что это неверно, потому что умный человек умеет отличить, где вода, где ребенок, и последнего ценит значительно выше.

Но это и есть самое сложное. Далеко не все в состоянии с симпатией относиться к чужим детям и отыскивать их в логике оппонента, которую соблазнительно – а иногда и очень легко – принять за гнилую воду.

Ничуть не лучше делать уступки неосмысленно, «потому что мама так учила», без понимания, что именно ты покупаешь уступкой и в чем именно уступают тебе.

Пример: сильный фактор, сделавший возможным массовые цветные миграции в развитые страны, – чувство вины белых за колониальную политику и за рабство. И это действительно было.

В то же самое время европейцы не вспоминают о том, что на протяжении многих веков существовало средиземноморское рабство, когда именно мусульмане захватывали европейцев в рабство, содержали их в жесточайших условиях…

Налицо уступка, которая делается бездумно, без памяти о собственном прошлом.

То же справедливо и для России.

Вспоминать недобрым словом крымские набеги, татаро-монгольское иго – у нас чаще не принято, оттого Совет муфтиев может отчитывать московскую власть таким вот восхитительным образом:

«Без Золотой Орды не состоялась бы государственность Московского царства и в целом России, да и всей российской системы управления и государственности…»

А на прошлогодней ярмарке non/fiction я слушала, как представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой зачитывает наградной текст, вручая городу Москве диплом за (цитирую) «особый вклад в сохранение русской культуры в период ордынского... тут так написано... неправильный текст...» – дальше Швыдкой не стал читать. В общем, Москву непонятно за что наградили каким-то дипломом.

Самое смешное, что все это нагромождение суетливой лжи – не нужно. Если вы признаете татаро-монгольское иго – это еще не значит, что вы должны мстить современным татарам. Если вы помните о крымско-татарских набегах – это еще не значит, что всех нынешних крымских татар надо депортировать.

Если вы помните сталинские репрессии – это еще не значит, что вы должны проклясть каждый шаг Сталина и каждое его дыханье.

Если вы не уважаете и прямо терпеть не можете Солженицына – это еще не значит, что все, что он написал, – глупость.

И если вы гордитесь великой Победой – это еще не значит, что все, имеющее к ней отношение, должно вызывать гордость.

Быть может, перестать залезать в прокрустово ложе «или – или», где так легко лишиться головы или ножек, – это и есть единственная доступная нам последовательность.