Пару дней назад произошли два совершенно не связанных друг с другом события. С одной стороны, громом среди ясного неба прозвучал приказ Верховного главнокомандующего вывести из Сирии большую часть российского военного контингента.

Российское общество достигло очень высокого уровня консенсуса по поводу ключевых вопросов жизни страны

А с другой, очень тихо прошло обнародование очередного исследования Левада-центра*, посвященного протестному потенциалу в стране.

Исследование, вполне банальное, в который раз подтвердило низкий уровень протеста в России. Однако самым интересным оказался последний вопрос опроса, где респонденты должны были выбрать между двумя утверждениями: «Уличные митинги и демонстрации – это нормальное демократическое средство достижения гражданами своих целей, и власти не вправе их запрещать» и «Если уличные митинги и демонстрации мешают окружающим или ведут к беспорядкам / инструмент дестабилизации, то власти должны их запрещать».

Безусловно, в данном случае мы имеем дело с совершенно неприличной манипуляцией, не достойной уважающего себя социологического агентства.

По существу, приведенные высказывания ни в малейшей степени не противоречат друг другу. Демонстрации – законное и демократическое средство гражданской активности, но в случае перерастания в беспорядки у властей есть полное право воспрепятствовать им в этом. Очевидно, что Левада-центр, противопоставляя эти утверждения, занимается манипуляцией общественным мнением и использованием его в каких-то своих – и вряд ли чистоплотных – целях.

Однако, если отвлечься от скрытых мотивов социологов Левада-центра и их профессиональной этики, то из приведенных ими цифр можно сделать весьма любопытные выводы.

С одной стороны, исследование показывает высокий уровень гражданского самосознания и демократических убеждений российского общества. Практически все время первое утверждение (о нормальности и демократичности митингов и демонстраций) поддерживают более половины опрошенных россиян.

С другой стороны, в цифрах Левада-центра есть любопытная флуктуация, когда не критически, но заметно упало число сторонников первого утверждения и соответственно выросло количество поддерживающих «репрессивную» формулировку.

Это произошло в 2012 году. Причины «сбоя» очевидны – демонстрации «белых лент», которые в какой-то момент вылились в неповиновение полиции и стычки с ней. И хотя беспорядки носили крайне локальный и точечный характер, этого хватило, чтобы в обществе произошла корректировка состояния в сторону более жесткой позиции в отношении политических массовых мероприятий.

По сути, этот феномен отразил отличное состояние психологического и психического здоровья российского общества, которое оперативно и совершенно адекватно отреагировало на ограниченную угрозу общественной и государственной стабильности. Позиция общества была ужесточена, но всего на несколько процентов, поскольку повода для масштабного алармизма тогда просто не было.

Но самым любопытным является то, что согласно представленному исследованию в текущий момент имеет место динамика к «демократизации» общественного мнения и снижению сторонников «репрессивной» формулировки.

Причем это те же самые люди, которые обеспечивают беспрецедентно высокий уровень поддержки Кремля последние два года и считают, что страна находится во враждебном окружении. Но вместо общественной мобилизации и ужесточения позиции к «внутренним врагам» наблюдается прямо противоположная тенденция.

И из этого следует два очень важных вывода.

Первый. Российское общество достигло очень высокого уровня консенсуса по поводу ключевых вопросов жизни страны. И не просто достигло, но и осознает это.

Второе. Этот высочайший уровень консенсуса дает людям чувство уверенности в стране и в ее будущем, которое позволяет спокойно относиться к той части российского общества, которое «шагает не в ногу», признавая за ним право на свободу выражения своего мнения. Именно поэтому тревога, что эта часть сограждан «раскачает лодку» и повредит стране, резко снизилась.

Очевидно, что подобная динамика общественного мнения является прямым следствием государственной политики, которая последовательно интегрирует оппозиционно настроенные группы граждан в системные виды политической активности. Проведение второй год подряд спокойно и полностью в рамках закона марша памяти Немцова является тому наглядным свидетельством.

По сути, Россия (и общество, и власть) сейчас решает одну важнейшую историческую задачу. У нашей страны крайне травмирующий опыт массовых акций оппозиции и протестных мероприятий. За прошлый век они дважды оборачивались национальными катастрофами.

Пришло время привыкнуть к более здоровому подходу, где массовые манифестации – это обыденная часть политической жизни страны, а не прелюдия к революции, гражданской войне и миллионам жертв.

И вот тут имеет место занятное совпадение с военной операцией в Сирии и выводом оттуда большей части нашей группировки. Потому что тут тоже происходит очень важный сдвиг в общественном мировоззрении.

В результате прямо сейчас российское общество переживает еще одну важнейшую трансформацию своего мировоззрения. Оно привыкает к куда более адекватному восприятию реальности: война – это просто инструмент политики. Проблема не в том, чтобы его использовать или не использовать, а в том, чтобы его использование было адекватным политическим целям и задачам. И не более того.

Россия привыкает к тому, что война не должна обязательно начинаться как защита от напавшего страшного врага и заканчиваться красным флагом над рейхстагом (или триколором над Раккой). Обычно это просто локальные военные операции профессионалов, которые защищают и продвигают национальные интересы в той точке мире, где это нужно государству в данный момент.

Переоценить значимость этих обоих процессов невозможно. Если российское общество успешно адаптируется к этим новым реалиям, это обеспечит такой уровень долговременной внутренней устойчивости, какой у нас не было никогда в истории.

Процессы еще, очевидно, не завершены. Пока они в самом разгаре. Но наблюдаемые в данный момент тенденции внушают серьезный оптимизм.

* Некоммерческая организация, включенная в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента