Интервью Путина журналу «Бильд», которое он дал неделю назад, может нравиться или не нравиться. Наш читатель его может понять или, наоборот, не понять. Но в нем аршинными буквами написано, что Путин обращается к неким людям на Западе – с некими предложениями. Они могут быть адекватны или, наоборот, не адекватны, но совершенно очевидно, что Путин бросает их не в пустоту, он понимает, что их есть кому услышать...

Си Цзиньпин, Трамп, Марин Ле Пен говорят о том, что с Путиным нужно работать, но реального эффекта нет. Почему?

Казалось бы, западный мир выступает согласованно и достаточно четко (например, устами Обамы) показывает Путину (и России) ее место. Слово «Гаага» пока не звучит (в отношении к российскому президенту), но в отношении некоторых других – уже вполне.

Да, Путину удается заставить некоторых западных лидеров идти на сотрудничество, но ему всеми силами объясняют, что это все разовые акции, которые никак не могут повлиять на ситуацию в целом. Так зачем? 

А вот зачем... Сегодня мы живем в рамках финансовой системы, основы которой были заложены на Бреттон-Вудской конференции в 1944 году. Суть ее состояла в том, чтобы создать институты обеспечения стабильности (и расширения) зоны оборота доллара США, который должен был стать главной валютой западной экономики.

Такими институтами стали Мировой банк (агентство развития), Международный валютный фонд (фактически банк, созданный для кредитования государств) и ГАТТ, Генеральное соглашение по тарифам и торговле, ныне именуемое ВТО (направленное на борьбу со сторонниками экономического сепаратизма).

А еще один институт создан не был. Точнее, соответствующие функции, контроля за оборотом и эмиссией доллара уже во всем мире, были приданы уже существующему институту, Федеральной резервной системе США.

#{smallinfographicright=749735}Теоретически это создало основания для проблем (а вдруг интересы мировой финансовой системы придут в противоречие с интересами экономики и финансовой системы США?), но в тот момент, когда экономика США составляла более 50% мировой, а ФРС еще не имела «мандата» на оптимизацию ситуации с безработицей в США (был получен в 1977 году), эти проблемы выглядели достаточно умозрительно. 

С тех пор ситуация изменилась. Во-первых, прекратилось расширение зоны доллара (ею стала вся мировая экономика) и, таким образом, постоянная эмиссия стала источником не роста, а инфляции. В 2014 году ее практически вообще остановили. Во-вторых, доля экономики США в мире снизилась ниже 20%. В-третьих, второй мандат ФРС, полученный в середине 70-х, вынуждает ее большое внимание уделять ситуации в экономике США.

В результате начался кризис, и проблема, заложенная в 1944 году, стала себя проявлять в полный рост. В условиях отсутствия эмиссии стало понятно, что вся мировая финансовая система, которая привыкла жить в условиях дополнительного эмиссионного дохода, принципиально убыточна.

Экономический рост остановился (на самом деле уже идет достаточно устойчивый, хотя пока и ограниченный спад), и уже понятно, что сохранить все для всех не получится. Конкретно применительно к финансам это звучит так: необходимо решить, спасать ли экономику США за счет ресурсов мировой финансовой системы или же спасать мировую финансовую систему за счет США. 

Проявляться эта проблема начала уже лет десять назад (и я про это писал), но в «острую» фазу она перешла в 2011 году. Дело в том, что именно в этом году мировая финансовая элита решила довершить Бреттон-Вудскую реформу и вывести эмиссионный центр мировой валюты (которую решили делать на базе «специальных прав заимствований» МВФ) из-под юрисдикции США.

Американцы ответили «делом Стросс-Кана», намертво «зарубив» опасную для себя идею, однако проблему это, естественно, не решило. Вопрос о том, кого спасать за счет кого, стал доминировать в мировой политике.

И единая до того мировая элита разделилась в отношении к этим двум сценариям. Первая ее часть, которую естественно назвать мировой финансовой элитой, естественно, отстаивает необходимость сохранения мировой финансовой инфраструктуры (и, соответственно, пытается отвоевать обратно контроль над эмиссией доллара), а другая, наоборот, считает, что финансовой инфраструктурой можно и пожертвовать ради сохранения экономической системы США.

Беда в том, что кризис настолько силен, что выигрыш одной из этих сил неминуемо уничтожает базу для другой. И ее саму, как реальную силу, тоже. Так что мира тут быть не может. 

Соответственно, с 2011 года идет, причем все время усиливаясь, раскол бывшей единой мировой элиты. Он проявляется и в конфликте Хиллари Клинтон и Джона Керри во внешней политике США, и в конфликте Трампа и Клинтон в предвыборной кампании, и в конфликте Саудовской Аравии и Ирана, да и много еще где.

И закончиться этот конфликт может только гибелью одной из двух сторон – еще раз повторю, объективно, по чисто экономическим причинам, ресурса существования для обеих сторон просто нет. Так что борьба будет только усиливаться и углубляться.

Отметим, что Россия, решив в 1991 году встраиваться в мировую финансовую систему, делала это последовательно (подчас чересчур) и уверенно. Но в середине 2000-х, еще до раскола мировой элиты, Путин с ней серьезно разошелся. Анализировать причины этого события я здесь не буду, с точки зрения текущей ситуации это совершенно не важно.

Важно то, что с конца 70-х годов прошлого века (резкого обострения противоречий США и СССР) политику в мире определяла именно финансовая элита, и раскол 2011 года состоял в том, что та часть мировой элиты, которая сделала ставку на спасение экономики США (и которую по этой причине естественно назвать «изоляционистской», хотя не стоит этот термин путать с изоляционистами США XIX – первой половины ХХ века), начала, пусть очень медленно, менять свою политику.

В этом смысле становятся понятными все действия Путина. Он видит, что на Западе все более явно проявляются элиты (и конкретные люди), которые выходят из-под контроля мировых финансовых кругов, и именно к ним он обращается со своими предложениями!

При этом рядовому обывателю не очень понятно, что и как он говорит, поскольку эти обращения явно выходят за пределы того «языка», который сформировался у нас за последние четверть века под контролем финансовой элиты. Но на Западе есть люди, которые эти послания, безусловно, слушают, причем их становится все больше.

Беда в том, что слушают, но не слышат... Да, Си Цзиньпин, Трамп, Марин Ле Пен говорят о том, что с Путиным нужно работать, но реального эффекта нет. Почему?

И в результате к Путину те, к кому он обращается, относятся как к лицемеру. А как иначе? Он обращается с предложениями к людям, которые вышли на смертельную борьбу с мировой финансовой элитой, но при этом все реальные рычаги управления экономикой и финансами страны оставляет за ставленниками этой самой мировой финансовой элиты!

И, таким образом, вывод, который можно сделать из приведенного выше анализа: Россия со своей нынешней политической элитой обречена на изоляцию. Принципиальные вопросы мира с ней решать не будут.

Потому что мировая финансовая элита на дух не переносит лично Путина, а альтернатива им, «новые изоляционисты», не верят окружению Путина, про которое они точно знают, что те работают на финансистов, и поэтому не могут слишком доверяться самому российскому лидеру. С которым в других условиях могли бы работать, о чем они тоже прямо говорят. 

Отметим, что, если Путин уйдет, это не решит проблему. Если на его место придет представитель финансистов, то мы станем «подножным кормом» для тех, кто будет за наш счет пытаться выйти из кризиса. А если сторонник «изоляционистов», то ему все равно придется чистить государственный аппарат.

Пока эту задачу можно решить без большой крови. Но если нынешнее раздвоение (когда политическое руководство обращается к одной из антагонистических сил в мировой элите, а экономическое – к другой) не закончится в ближайшее время, нас ждут крайне тяжелые времена. Кстати, и организаторов такой ситуации тоже – поскольку им никто не простит последствий.

Источник: Сайт Михаила Хазина