Вопрос реакции крымских татар на воссоединение Крыма с Россией был, пожалуй, одним из наиболее острых год назад. Недаром президент России провел встречу с Мустафой Джемилевым накануне крымского референдума 11 марта.

Если что-то и объединяло очень разнородное крымское общество, так это неприятие политики Меджлиса

Крымские татары считались одной из сил, способных реально осложнить реализацию «крымской весны». Более того, именно татары начали столкновения у Верховного совета 26 февраля, во время которых погибли два человека.

Насколько можно судить по косвенным свидетельствам (люди, непосредственно знавшие американский план для Крыма, ничего не говорят, но иногда оговариваются), эти столкновения должны были дать старт кровавому межнациональному конфликту.

Вероятно, Меджлис и боевики «Правого сектора*» планировали устраивать столкновения, подводя крымских славян к нанесению ударов по татарским поселениям и ставя, таким образом, татар на грань геноцида.

При этом украинская армия и правоохранительные органы должны были играть роль якобы нейтральной стороны, разнимающей татар и казаков, и при этом провоцировать размещенные в Крыму российские войска на вмешательство. С тем чтобы обвинить их потом в агрессии и, опять же, в геноциде.

Очевидно, определенную роль тут должен был играть небезызвестный полковник Мамчур (ныне – депутат). Имея даже несколько самолетов, идентичных находящимся на вооружении ВВС России, можно было бы многое наделать.

Бывший глава Меджлиса Мустафа Джемилев (фото: Максим Никитин/ТАСС)

Даже после появления вежливых и крайне зеленых человечков. Возможно, именно с этим и была связана оговорка Александра Турчинова о том, что Мамчур, дескать, вовсе не герой...

В общем, ситуация была угрожающая и вполне могла привести к крайне неприятным последствиям. При этом лидеры Меджлиса были последними людьми, на человеколюбие которых можно было рассчитывать – не для того они 70 лет воспитывали в крымылах комплекс «жертв геноцида», чтобы не допустить его в дальнейшем.

Ну и, самое главное, уж они-то отлично знали реальную обстановку в автономии вообще и в крымско-татарской общине в частности. А тут надо понимать два момента.

Во-первых, если что-то и объединяло очень разнородное, на самом деле, крымское общество, так это неприятие политики Меджлиса. По данным социологического исследования, в проведении которого я участвовал в 1996 году (думаю, его данные были вполне актуальными до конца 2013 года), 96% «крымских славян» (жителей Крыма, не считающих себя крымылами) считали, что создание крымско-татарской национальной автономии (а именно это является декларируемой целью Меджлиса) не приведет к улучшению положения крымских татар. Если честно, мне за время работы в качестве социолога такие цифры встречались крайне редко.

Весьма характерно также и то, что «крымские славяне» в целом относились хуже к крымским татарам, чем те к ним. Например, по данным того же исследования, считали, что в целом в Крыму отношение к крымылам в той или иной степени положительное 36% крымских татар и только 22% славян.

Причем такое положение было обусловлено не столько даже особым положением крымылов в республике, сколько политической позицией Меджлиса в ходе «оранжевой революции» 2004 года и ряда конфликтов, связанных с захватами земли. В ходе аналогичного исследования 2000 года считали положительным отношение к своей группе 46% опрошенных крымских татар.

То есть при наличии желания довести дело до межнационального конфликта было не так уж и сложно.

Во-вторых, основная масса крымских татар относится к Меджлису и его идеологии вовсе не так уж однозначно. Например, как оказалось, положительно относятся к деятельности Меджлиса и Курултая только 54% крымских татар (правда, и антирейтинг Меджлиса оказался весьма умеренным – всего 9%, а поддержка Джемилева и Чубарова и вовсе зашкаливает).

Да и идеологические установки крымылов далеки от лозунгов Меджлиса. Дело даже не в том, что татар интересуют в основном социально-экономические вопросы (это точно так же актуально для почти любой национальной группы).

Но и в чисто политических вопросах крымылы на самом деле куда ближе к основной массе крымчан, чем к своим лидерам. Например, 67% из них готовы были поддержать на референдуме присоединение Украины к ЕЭП, а 69% – за предоставление русскому языку статуса второго государственного.

Учитывая эти обстоятельства, я как-то был даже не удивлен тем, что крымские татары не стали лезть на рожон и изображать из себя «расовых» галичан год назад. Хотя, конечно, роль Рамзана Кадырова в возвращении Крыма я бы преуменьшать не стал.

Сейчас интеграция крымылов в крымское общество остается актуальной задачей крымских и общероссийских властей. Однако, на мой взгляд, она вполне решаема при разумном и системном подходе.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ