«Очевидно, что кризис будет продолжаться до тех пор, пока сами украинцы не договорятся между собой. Пока не будет покончено с разгулом радикализма и национализма, а общество – консолидировано вокруг позитивных ценностей и подлинных интересов Украины», – из интервью Владимира Путина египетской газете «Аль-Ахрам».
Новороссия, пророссийская Украина, Россия и Белоруссия, русский мир – большая многосоставная матрешка, где все элементы – части единого целого
Каждый раз, когда российская власть в рамках посткрымской стратегии по Украине высказывается о выходе из конфликта через «консолидацию единого украинского народа», возникает естественный вопрос – а как же Новороссия? За что воюет Донбасс – за Новороссию или единую Украину?
Этот вопрос активно используют манипуляторы в патриотическом политическом сегменте, тут же затягивая известную песню о «предательстве Кремля» и «сливе Новороссии». Однако и без провокаторов у русских людей рождается изумление, основанное на ложном противопоставлении Новороссии и остальных украинских земель. Мол, так мы в Донбассе защищаем Новороссию или единый украинский народ?
Между тем ответ простой и очевидный: Донбасс воюет за Новороссию и – шире – за пророссийскую Украину, а в конечном счете – за Россию и русский мир против агрессии Запада. Это просто разные стадии одного и того же процесса.
Новороссия, пророссийская Украина, Россия и Белоруссия, русский мир – большая многосоставная матрешка, где все элементы – части единого целого. Мы ведем борьбу за каждую часть этого целого, не противопоставляя их друг другу. Нам угрожает не Украина как таковая, с землями и населением, а Украина как политический западный проект, по сути Бандерия, со своей нацистско-олигархической элитой.
Географическая Украина, освобожденная от русофобской пропаганды, может и должна оставаться частью русского мира при определенном фольклорном региональном своеобразии. Те, кто выступают за насильную денацификацию украинцев, на самом деле способствуют еще большей их «нацификации» и отчуждению от России.
Да, временно мы проиграли умы тамошнего русского и малоросского населения. Но стратегически оно все равно останется нашим. Запад поиграется-попользуется им и все равно бросит, а для русского мира эти земли навсегда останутся колыбелью. Вот почему нельзя противопоставлять Новороссию и географическую Украину.
Нет ничего странного, когда российское руководство акцентирует внимание то на Новороссии, то на украинском народе – в зависимости от необходимости. Это нормальная геополитическая игра: когда, не поступаясь принципами и интересами, выстраиваются разные комбинации для их отстаивания.
В условиях, когда Запад использовал марионеток для отрыва украинских земель от России, тем самым оставаясь вроде как бы не прямым участником фашизации Украины, а лишь «посредником при переходе власти», Россия также должна была действовать опосредованно – способствуя борьбе части украинского населения, в Новороссии, за свои интересы и принципы. Тем самым было включено противодействие бандеровцам-евроинтеграторам, которые стремились перемолоть Донбасс и сделать его свидомо-украинским.
Теперь, когда Киев и Запад после многомесячных боев обломали зубы об армию Новороссии, когда поняли, что силой сломить Донбасс не получится, а добровольно отпустить его себе дороже, Россия заставляет Киев признать Донбасс как полноценный субъект на общеукраинской территории, а Донбасс – войти в квазигосударственное образование в единых границах, но в качестве отдельного полюса силы.
По сути Москва и Донбасс принуждают Киев, захваченный бандеровцами и американцами, к учету российских и русских интересов. Донбасс как бы цепляет остальную Украину и не дает ей уйти от России окончательно. Более того, ставит под угрозу сам политический проект «Украина не Россия», главный принцип которого заключается в унитарности и соборности свидомо-украинского народа, то есть когда все жители Украины в едином порыве ненавидят Россию и становятся нацистами.
Безусловно, открытая и более акцентированная борьба за русский мир на Украине предпочтительнее нынешних опосредованных действий российского государства. И флаг России вместе с флагом Новороссии и символами пророссийской Украины над войсками, освобождающими все территории до Львова, были бы куда ближе сердцу русских людей и патриотов.
Это действительно так, и понять недовольство этих патриотов нынешней стратегией можно. Но здесь надо отдавать себе отчет, что Россия не может действовать столь откровенно, поскольку все же не вступила в прямую конфронтацию с США и НАТО. Более того, делает все, чтобы оттянуть эту конфронтацию и расколоть созданный Вашингтоном единый западный фронт. И, судя по последним действиям Франции и Германии, не говоря уже о Чехии, Греции, Австрии, это стало получаться. Прямая жесткая конфронтация с консолидированным Западом в условиях, когда долларовая система все еще достаточно сильна, слишком безрассудна и поспешна. Время же работает на Россию.
Но раз так, скажут оппоненты, то как же быть с Крымом? Чем он отличается от Донбасса? Неужели Крым более русский, чем Донбасс? Нет, конечно. Дело не в степени русскости, это вообще надуманная проблема – сравнение достоинств Крыма и Донбасса. Те же Краматорск и Славянск, Иловайск и Горловка, пролив кровь в боях с карателями, проявили свою русскость, доказали преданность русскому миру поболее, чем кто-либо. Отличие Крыма только в одном – в уникальном географическом положении и военном статусе.
Располагая российской военной базой и будучи полуостровом, Крым мог безболезненно отсоединиться от Украины, закупорив перекопское горлышко на севере и помахав нацистам в Киеве ручкой. Возвращение Крыма не приводило к потере всей Украины для России. Крым для бандеровцев и так был как пятая нога собаке – отрезать жалко, и сделать ничего невозможно. Но – ключевой момент – при наличии российской базы.В случае же если бы мы позволили американским марионеткам взять Крым и выгнать оттуда российский флот, то стратегический для России на Черном море форпост был бы потерян. После чего можно было бы смело говорить о катастрофичном поражении России на Украине. Но этого не случилось именно благодаря крымской операции. В этом и заключается «особенность» Крыма и геополитический смысл его возвращения.
С Донбассом совершенно другая ситуация – так же безболезненно и аккуратно, как Крым, отсоединить его от Киева было невозможно. По всем военным раскладам, если заходить армией на Донбасс, то надо идти минимум до Днепра: с каждым новым километром на Запад фронт только увеличивается и расползается от Черного моря до белорусских лесов. И если сразу после Крыма, когда был наиболее благоприятный момент для таких действий, Кремль после взвешивания всех «за» и «против» не пошел по этому пути, то сейчас тем более он невозможен.
Выбран другой путь – Донбасс как якорь для прозападной Украины и точка сборки для пророссийской Украины. Миссия Донбасса непроста и потребует огромных усилий – будучи Новороссией, стать примером для Малороссии и моделью новой, освобожденной от нацистов, Украины. Произойти это может как военным путем, так и мирным, экономическим.
Пока что действует военный вариант, который, к огромному сожалению, сопровождается жертвами среди мирного населения. Для перевода в мирный вариант нужно перемирие с реальным прекращением огня, которого добивается Москва через минские соглашения.
В конечном счете надо понимать, что переформатирование Украины зависит от итогов глобального противостояния Вашингтона и Москвы, США и России, Запада и не-Запада.
Кощеевой иглой Запада являются доллар и финансовый колониализм. Рухнет он – будет освобождена Украина, Сирия, Афганистан и пр. Весь мир изменится до неузнаваемости.