События на Украине дают хороший повод задуматься в целом над механизмом и закономерностями такого рода переворотов, которые стали в последние годы вполне обычным явлением. Они утратили импровизационный и новаторский характер и обрели сценарий, в котором можно найти как консервативные, идущие из глубины старого революционного опыта, так и инновационные, технологические черты.
#{image=784145}Первое, на что необходимо обратить внимание, – это своеобразное понимание власти бандитами и погромщиками. Напомним, что нынешнее понимание природы и закономерностей власти было разработано в XVIII в., то есть в эпоху становления принципиально новых систем государственного устройства, реализованных во Франции и США и закрепленных почти одновременно в американской «Декларации независимости» (1776 г.) и французской «Декларации прав человека и гражданина» (1779 г.).
Именно тогда одной из фундаментальных основ государства был провозглашен «общественный договор» (Т. Гоббс, Д. Локк, Ж.Ж. Руссо), в рамках которого граждане добровольно ограничивают свою свободу для пользы власти (государя), которая охраняет мир и благоденствие и служит гражданам.
Там же, во Франции, и почти в то же время родилось важнейшее понятие, отделяющее оккупантов от правительства – легитимность. То есть признание народом права той или иной власти им управлять.
Макс Вебер считал, что легитимность власти возникает тогда, когда власть покоится на традиции, харизме и рационально-правовой основе. Чем меньше легитимность власти, тем значительнее роль насилия в системе управления, и наоборот.
Теперь посмотрим, что происходит на Украине. После бандитского переворота т.н. власть оказалась в руках людей, вообще не представляющих, что это такое, никогда ничего не читавших, в целом невежественных, или даже в руках откровенной шпаны и маргиналов.
Их представления о власти покоились не на чтении Локка и Руссо, не на изучении правовых основ, а на чтении газет и интернет-сплетен. В результате у них сложилось убеждение, что власть – это воровство, интриги, склоки, возня и приятели, которым раздают куски пирога и удобные места у корыта.
А слушают власть все потому, что боятся, поскольку у нее есть сила (эти же представления существуют и у наших т.н. оппозиционеров, которым даже самый худой майданишко не светит). Таким образом, оказывается, что власть устроена очень просто. Но даже в этом простом устройстве таится опасность раскола для потенциальных участников переворота. Идя на майдан, одни знают, что идут для того, чтобы свергнуть власть и тоже воровать, но, поскольку они люди другие, то и воровать будут иначе, поэтому и власть будет иной.
А самые сознательные считают, что если власть перестанет воровать и упорядочит принцип допуска к корыту, то этого уже совершенно достаточно, чтобы власть из плохой стала хорошей.
Это примерно то же самое, как если бы кто-то утверждал, что любая машина плоха потому, что немытая, и если ее помыть, то всякая машина – от «Бентли» до «Копейки» – становится хорошей. А уж если поменять пассажиров, то она станет еще лучше. Вторые вроде бы лучше первых.
Говоря короче, «кто палку взял – тот и капрал» или, по выражению автора XVII в. Ивана Тимофеева, «не сущий царь, а чрез подобство наскакающий на царство».
Рассматривая самозванцев из украинской банды и их представления о власти, мы неожиданно сталкиваемся с перетолкованным на современный лад проявлением русского самозванчества, феноменология которого была хорошо изучена Б.А. Успенским и К.В. Чистовым.
Рассматривая генезис самозванчества в России, Успенский приходит к выводу, что возникновение этого явления напрямую связано с процессом сакрализации и усиления власти. Самозванчество не случайно возникло после Ивана Грозного, так как отражает апогей величия власти.
При этом необходимо помнить, что если законный царь воплощает в себе все лучшее, что есть в мире, и власть его – от Бога, то самозванец – суть от дьявола.
Самозванец воспринимался общественным сознанием как ряженый, то есть человек, кощунственно облекшийся в царские одежды с целью через внешнее подобие обрести сакральный смысл. К.В. Чистов весьма убедительно показал связь самозванчества с утопической легендой о возвращающемся царе-избавителе: самозванчество, с точки зрения Чистова, представляет собой реализацию этой легенды.
Украинские реалии убеждают нас в том, что современное самозванчество бандитов (в перспективе выборов президента к престолу уже образовалась очередь из минимум 24 самозванцев) происходит из тех же источников.
И напрямую связано с беспрецедентным усилением центральной власти в России, а также с укреплением власти на Украине после ухода американской марионетки Ющенко. Подражательный характер современных ряженых самозванцев виден во всей логике их действий, в заявлениях и угрозах, им хочется быть такими же, как Путин или хотя бы Янукович.
Легенда о царе-избавителе также присутствует. Каждый в очереди из самозванцев считает, что именно он знает секрет успеха, он настоящий, законный президент и избавит Украину от неурядиц, а заодно и от всех своих конкурентов.
И, прежде всего, от Януковича, который все равно мешает им жить спокойно, так как избран законно. Поэтому они отменяют его, говорят, что он болен или уже умер от инсульта, словно дети Доврского деда в «Пер Гюнте» Ибсена, которые объявили своего родителя «лишь мифом старинным» и ему было горько «вздором, бредом слыть».
Кстати, в этом вульгарном революционном стремлении постоянно «искоренять проклятое прошлое», отменять его (что выражается в антимоскальских лозунгах, желании все пересмотреть и исключить), хорошо видна досада на то, что без этого проклятого прошлого они все стоили бы еще дешевле того ломаного гроша, который им цена сегодня.
Хотя бы потому, что проклятое прошлое, старый режим мог обойтись без бандитского переворота, а вот переворот без режима никак, ибо он всегда против чего-то. Таким образом, исчезает важная веберовская составляющая власти – традиция, не существующая без прошлого.
Однако, как точно отмечал В.Н. Ильин, «самообожествление захватчиков карается провалом в Козьму Пруткова», что также является закономерностью. Воспринимая лишь внешнюю, газетную атрибутику власти, они не понимают главного – того, что их обязанность – служить людям, и поэтому действуют наоборот, заставляя все и всех служить им и обслуживать их.
А поскольку у них нет поддержки, то добиться этого можно только путем насилия. Мало того, любой удавшийся переворот в наши дни – это всегда победа посредственностей (можно взглянуть на светочей нашей оппозиции, которым ничего не удалось и не удастся), оборачивающаяся в целом эфемерной властью посредственностей, у которых нет и не может быть той самой харизмы.
В каждом из них, по выражению Сергия Булгакова, «проглядывает вульгарный черт с копытом и насморком, даже если на нем феерический плащ сверхчеловека». Поэтому они все легко взаимозаменяемы, что продемонстрировала Нуланд, обсуждавшая в знаменитом телефонном разговоре, кого назначить, а кого отстранить.
И в самом деле, если завтра Тягнибока поменять на Кличко, Яценюка – на Турчинова, а Яроша скрестить с любым из вышеуказанных, то никто даже не заметит, ибо они одинаковы в своем убожестве. То есть если библейское грехопадение было со змием, то украинское – с ослами. Но плохо не то, что они бездарны и серы, а плохо то, что сегодня они хотят навязать свою бездарность и серость путем насилия, даже если для этого придется убивать.
Отсюда вытекает их главное стремление все перемешать, всех уравнять и создать тип среднего человека, который их поддержит. Поэтому их устраивает майдан – идеальное отражение их представлений о желаемом обществе будущего. Первобытном коммунизме. При этом можно заметить, что на майдане есть общественность, но нет общества.
Есть самые разные маргиналы, перемешавшиеся в палатках, коробках из-под телевизоров и у котлов с супом, вместе строящие свинарник и сажающие на площади редис. Они готовы поддержать любого, кто сохранит их коробочно-палаточное бытие и будет доставлять коробки с гуманитарной помощью. Именно майдан сегодня наглядно демонстрирует живучесть тезиса В. Розанова о «лакейской сущности революции».
Глядя на майдан, нельзя не заметить еще одну интересную особенность бандитской власти – народа в ее сегодняшней схеме событий вообще не существует. А значит, нет и легитимности, без которой власть фашистских оккупантов семьдесят лет назад и Турчинова сегодня – это одно и то же.
Полностью отсутствуют разговоры о народной поддержке, рейтингах, замолкли заклинания о «победившем на майдане народе». Народа больше нет. И парадокс в том, что он возникает в их конструкциях только тогда... когда заявляет об отделении. Только тогда они начинают его замечать, что наглядно показала история с Крымом.
Кстати, эта история показала и то, что как только на сцену событий выходит реальный народ, бандитская хунта не может с ним сделать вообще ничего. И это еще раз доказывает, что на Украине не революция, когда меняются, встряхиваются все пласты общества и вся система взаимоотношений, а именно переворот.И поэтому все усилия самозванцев, направленные на «укрепление государственности», укрепляют при всем их желании не государственность, а подполье государства. Подполье, с которым очень легко справиться. Закрыть крышку, завалить камнями, и очень скоро они все перемрут от бескормицы или передушат друг друга.
Итак, нет харизмы, нет легитимности, нет традиции и уж тем более нет рационально-правовой основы. То есть нет власти. Поэтому мы видим, что современная бандитская «власть» на Украине, на словах стремящаяся в европейское лучшее будущее, на деле уже отброшена в самое вульгарное, дикое и худшее прошлое.
Причем прошлое не в смысле истории, а обочины исторического процесса, куда традиционно вываливается всякий хлам. «Преступники истории не имеют», – сказал как-то Николай Первый, и этот тезис сегодня ежедневно доказывают бандиты в Киеве.
И так же ежедневно они делают все возможное для того, чтобы люди выбрали кого угодно, но не их, ибо всякий режим покажется раем по сравнению с Тягнибоками, Ярошами, Яценюками и Турчиновыми.