«Меня зовут Энрике, и я террорист», – так начал свое выступление Энрике Рефойо, журналист из Мадрида, автор книги «Геополитика России: от революции до Путина». Такой характеристике на Украине испанец обязан нескольким поездкам на Донбасс, в том числе в составе гуманитарных миссий. На дискуссию он принес папаху – подарок погибшего во время взрыва в центре Донецка в 2018 году. Александра Захарченко, председателя Совета министров Донецкой народной республики. Об увиденном и проделанном им на Донбассе на родине Энрике не написали ни строчки. Причина? «Цензура и политическое давление. Это никогда не исчезнет», – констатирует Рефойо, говорится в пресс-релизе, поступившем в газету ВЗГЛЯД.
Со слов журналиста, в основных испанских СМИ нередко звучат обвинения в сторону России о вмешательстве в дела Испании, например, в поддержке сепаратистского движения в Каталонии. Однако сегодня предъявлять голословные обвинения становится все сложнее – проверку фактов осуществляют независимые более мелкие издания, а также активные пользователи социальных сетей. Так, в ответ на «каталонское дело» России они припомнили, что помощь сепаратистам оказывала крупная немецкая IT-компания с государственным участием, а заголовками в поддержку сепаратистов пестрели совсем недавно New-York Times, The Guardian и The Sun.
У социальных сетей есть и оборотная сторона. Для главного редактора сербского ежедневного издания Alo Василя Паповича от них исходит сегодня основная опасность цензуры: «Мы вступили в новую эру тоталитаризма, который осуществляется социальными сетями и глобальными СМИ, за которыми стоят интересы крупного капитала».
Французский журналист Жан-Баптист Жиро признался, что за тридцать лет карьеры не прошло и дня, чтобы он не следил за тем, что говорит и пишет. «Есть сюжеты, на которые во Франции существует табу. Я работал в ряде ключевых СМИ во Франции. С той минуты, как я заходил в здание редакции и пока я из него не выходил, я переставал быть Жаном-Баптистом Жиро. Я становился человеком, который вынужден следить за каждым своим словом. Я и мои коллеги избегали посещения некоторых веб-сайтов, потому что мы знали, что администратор имеет доступ к Интернет-истории всех компьютеров. Причем речь идет о самоцензуре: я знал, что если я буду писать о некоторых вещах, я назавтра потеряю работу. Я лично знаю коллег, которые оказались на улице, потому что открыли свой рот». Какую роль играет журналистская солидарность? «Никто из коллег не заступится на тебя, если ты думаешь иначе, не так, как все», – отмечает Жиро, – «Подавляющее большинство журналистов во Франции придерживается левых взглядов. Исповедовать правые взгляды – откровенно плохая идея. Кофе попить точно будет не с кем. А могут и контракт не продлить на будущий год».
Не встретил солидарности со стороны коллег в Прибалтике и главный редактор информационного агентства Baltnews Андрей Стариков – лауреат премии Союза журналистов России «Солидарность» – 2021 г. (первым лауреатом этой премии стал основатель портала Wikileaks Джулиан Ассаж). Сегодня он находится под следствием в Латвии по обвинению в нарушении режима санкций Евросоюза. «В Прибалтике журналисты делятся на плохих и хороших, на тех, кто сотрудничает с Россией и тех, кто держится от нее в стороне». С ним согласился главный редактор эстонского общественно-политического портала Tribuna.ee Родион Денисов: «В Эстонии любое доброе слово в отношении России пресекается. Установление контактов с Россией – это очень нехорошо с точки зрения эстонского государства».
«Странное дело, – отмечает Штефан Хут, главный редактор берлинской газеты Junge Welt, – СМИ в Германии – и это, похоже, справедливо для большинства западноевропейских стран – разнообразны, многолики, часто противоречивы. Но когда дело доходит до вопроса войны и мира, то разнообразный медиаландшафт, которым так гордятся политики, оказывается довольно одноликим. Никаких признаков «четвертой власти», журналистика ведет себя как пропагандистское подразделение на содержании НАТО».