Финская Ассоциация очагов и дымоходов (TSY) не без гордости сообщила, что запасы дров, накопленные всеми домохозяйствами страны, скрывают в себе около 6,6 ТВт·ч теплового запаса, что соответствует примерно годовой выработке энергии ядерного реактора. «Финские поленницы – это практически национальный тепловой аккумулятор», – отметил член правления TSY Яри Хаутала. Уже сейчас в Финляндии древесное топливо обеспечивает около 30% всего энергопотребления.
При этом в TSY жалуются на «несознательность» населения: мол, при строительстве новых домов многие финны отказываются от установки в них печей и каминов. «Биржевая цена на электричество может измениться за пятнадцать минут. Дрова же можно купить на зиму заранее по подходящей цене и хранить на собственном дворе», – подчеркивает Хаутала.
Эту простую истину оценили многие финны – с 2023 года в Финляндии сжигаются для отопления такие объемы древесины, которые сопоставимы с потреблением крупного деревообрабатывающего завода. Как известно, спрос на дрова в Финляндии резко вырос после прекращения поставок древесины из России. До 2022 года основным поставщиком леса-кругляка в Северную Европу была Россия. Только в 2021 году Финляндия импортировала из России около 10 млн кубометров древесины.
Теперь же финны поневоле сжигают не только энергетическую древесину, но и ту, которая пригодна для целлюлозно-бумажных производств. По данным статистического управления Финляндии, около 18% всего заготовленного в стране кругляка сжигается напрямую: причем почти половина этого объема утилизируется в частных домах, а остальная часть – в котлах тепло- и электростанций. В отраслевой газете Maaseudun Tulevaisuus настаивают, что продолжение использования древесины для отопления – «мудрое решение».
Однако далеко не все в Финляндии так же горды этим процессом. Другие специалисты жалуются: страна, еще недавно экспортировавшая лесопродукцию на миллиарды евро, сегодня сжигает собственные леса просто для обогрева.
По данным финского Центра леса, в 2024 году объем рубок в частных лесах составил около 65 млн кубометров – на 11 млн больше, чем в 2023 году, и на 7,5 млн больше 2021-го. А наиболее драматичные последствия дровяного бума ощущает сейчас на себе лесная промышленность Финляндии – отрасль, которая исторически была основой национальной экономики.
Крупнейшие производители лесопродукции – UPM, Stora Enso, Metsä Group – сообщают о резком падении объемов прибыли и вынуждены закрывать производства. Генеральный директор ассоциации финских лесопилок Тимо Аалто жалуется: «Цена на древесину выросла гораздо больше, чем цена на готовую продукцию – пиломатериалы. Соотношение цен на бревна и пиломатериалы достигло самого высокого уровня за последние пятнадцать лет, что делает экономическую ситуацию крайне сложной».
В августе 2026-го стало известно, что могут навсегда закрыть целлюлозный комбинат Metsä Fibre в Йоутсено (пригород Лаппеэнранты) рядом с российской границей. Причина – прекращение импорта древесины из России и снижение цен на целлюлозу в Китае. А ведь предприятие в Йоутсено – один из старейших финских целлюлозно-бумажных комбинатов, он ведет свою историю с 1909 года.
Проблема всех этих предприятий заключается в том, что древесина, которая могла бы стать промышленным сырьем, теперь идет в топку. Это означает, что Финляндия фактически проедает свой промышленный потенциал, сжигая то, что могло бы создавать добавленную стоимость и рабочие места.
Возмущены происходящим и экологи. В прошлом году Всемирный фонд дикой природы (WWF) выступил с резкой критикой лесной политики Финляндии и Швеции. «Тысячи гектаров лесов с высокой природоохранной ценностью ежегодно вырубаются, несмотря на их важность для климатической стабильности, биоразнообразия и долгосрочного экологического здоровья», – сообщают в WWF.
«В Финляндии рубки стали настолько интенсивны, что как минимум последние пять лет лесной сектор выбрасывает больше парниковых газов, чем оставшиеся леса могут поглотить»,
– констатирует эколог Келси Перлман.
Вырубки затрагивают в том числе старовозрастные леса – экосистемы, которые формировались столетиями и не могут быть быстро восстановлены. Однако при отсутствии российских поставок у скандинавов нет иного выбора – в прошлом году Финляндия и Швеция обратились к Еврокомиссии с просьбой, чтобы им разрешили «гибкое» применение строгих правил ЕС по лесам.
Закон ЕС о землепользовании и лесном хозяйстве (LULUCF) устанавливает для стран ЕС юридически обязательные целевые показатели по чистому удалению углерода на период 2026–2030 годов и требует, чтобы земли и леса каждого государства не становились нетто-источником выбросов. Получив просьбу финнов и шведов, глава ЕК Урсула фон дер Ляйен признала «сложность» достижения целей LULUCF для некоторых стран и пообещала искать «прагматичные решения». В итоге более полусотни экологических НПО призвали Еврокомиссию отклонить запрос о «гибкости», заявив, что он подрывает климатическую политику ЕС и создает опасный прецедент.
Политолог Максим Рева считает, что ситуация с дровяным бумом в Финляндии – это классический пример того, как геополитический шок может запустить цепочку событий с непредсказуемыми последствиями.
«Прекращение поставок российского сырья навязывалось финскими властями своему населению как "необходимость", "плата за ликвидацию нашей зависимости от агрессивного соседа".
– напоминает Рева. – Однако интенсификация вырубки леса и сжигание все большего объема древесины привели к тому, что сейчас подобные объяснения финнов скорее раздражают. Лесная промышленность Финляндии оказалась в двойном капкане: с одной стороны, нехватка сырья и рост цен на него, с другой – падающий спрос на бумагу из-за цифровизации. Сжигание древесины, пригодной для производства, усугубляет эту ситуацию, лишая отрасль потенциального сырья».
Он добавляет, что экологические последствия носят для Финляндии хоть и отложенный, но необратимый характер. «Это вопрос о том, какое государство финны хотят оставить своим детям: страну со здоровыми экосистемами или страну, которая сожгла свои леса из-за конфликта с Россией, чтобы пережить несколько холодных зим. "Зеленая" идентичность Суоми, страны, когда-то гордившейся своими великолепными лесными массивами, теперь под большим вопросом», – резюмирует Рева.