Речь идет о газоперерабатывающем комплексе Газпрома. В составе комплекса строится предприятие по переработке этансодержащего газа в Усть-Луге, и это строительство завершено на 80%, заявил глава холдинга Алексей Миллер в ходе годового собрания акционеров компании.
Мощность завода в Усть-Луге составит 45 млрд кубометров этансодержащего газа в год. Это еще более мощный газоперерабатывающий комплекс, чем Амурский газоперерабатывающий завод, проектная мощность которого 42 млрд кубов в год.
«Российской экономике нужен не только газ, но и продукты его переработки. Они востребованы во многих отраслях – и в качестве именно основы производственных циклов этих отраслей. В том числе для выпуска промышленной продукции, в том числе для выпуска товаров народного потребления», – отметил председатель правления Газпрома.
По его словам, Газпром реализует эти проекты, используя собственные компетенции и российское оборудование. «Накопленный нами опыт серьезно укрепил технологический суверенитет страны в газовой сфере», – говорит Миллер.
«Газпром фактически планирует заниматься газохимией, то есть перерабатывать газ в более маржинальные продукты, а также сжижать его. Строительство таких проектов является сложным, долгим и затратным процессом.
При этом для многих мировых нефтегазовых компаний нефтегазохимия является естественным развитием бизнеса и способом получения дополнительной маржи», – говорит Сергей Кауфман, аналитик ФГ «Финам».
Однако этот проект претерпел изменения из-за введения санкций и разрыва отношений с ЕС.
«Изначально концепция этого комплекса была такая же, как у Амурского газоперерабатывающего завода. На заводе метан отделают от фракций, далее очищенный метан поступает по «Силе Сибири – 1» в Китай, а выделенные компоненты – например, пропан-бутан и этан – поставляют на соседний газохимический завод, который строит «Сибур». Здесь из этого сырья делают полиэтилен и полипропилен. Примерно то же самое планировалось и в Усть-Луге. Выделенные из газа компоненты на первом этапе продаются отдельно, а на втором этапе поставляются на построенный газохимический завод. А очищенный метан без примесей предполагалось направить, во-первых, в «Северный поток – 2», а во-вторых, сжижать на построенном СПГ-заводе для экспорта», – рассказывает Игорь Юшков, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ).
Однако с тех пор проект «Северного потока – 2» вынуждено закрыт, а построить крупнотоннажный СПГ-завод без западных технологий и оборудования Россия пока не может. Но газоперерабатывающий завод, где от метана отделяются все примеси, Россия может построить самостоятельно, так как есть и свои технологии, и оборудование. Постепенно этот пробел закрывают. Например, в июне президент России Владимир Путин и глава Татарстана Рустам Минниханов дали старт работе первого в стране комплекса по производству и испытаниям компрессорных агрегатов для сжиженного природного газа в Зеленодольске.
«Но все-таки полностью построить крупнотоннажный СПГ-завод мы пока не можем. Тем более ЕС вводит постепенный запрет на покупку российского СПГ. Так как поставить на экспорт очищенный на газоперерабатывающем заводе метан нет возможности, то этот газ будет поступать на внутренний рынок России», – говорит Юшков.
В России две компании заинтересованы в получении СПГ-технологий. Это Газпром и «Новатэк». И их технологическая кооперация могла бы убыстрить процесс получения нужных технологий. «У «Новатэка» больше практического опыта в СПГ, у Газпрома больше ресурсная база и инфраструктура. В нынешних условиях России невыгодно, чтобы каждая компания отдельно изобретала одни и те же решения. Здесь нужен общий промышленный контур, иначе сроки будут длиннее, а стоимость проектов выше», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Global. Однако пока о сотрудничестве в этой сфере двух компаний неизвестно.
Другое дело, газоперерабатывающий завод, который открывает для Газпрома и его доходов новые двери. «Для Газпрома проект в Усть-Луге важен в том числе как попытка поменять саму модель работы. Раньше основная часть бизнеса была простой – добыть газ и отправить его по трубе. Сейчас после потери значительной части европейского направления гораздо важнее не просто продать сырье, а вытащить из него максимум стоимости внутри страны», – говорит Чернов. По его словам, этан здесь ключевой элемент.
«Если этан не выделять, он остается в составе газа и фактически продается как топливо. А если его отделить, то из него можно делать этилен и дальше полиэтилен. То есть маржа становится уже не газовой, а газохимической.
Это тот самый случай, когда из обычного сырьевого потока создается отдельный бизнес. Выгода в том, что полиэтилен стоит дороже газа и имеет более широкий рынок применения.
Это упаковка, трубы, пленка, строительные материалы, бытовая химия, тара, промышленная упаковка. Для Газпрома это способ уйти от зависимости только от трубопроводного экспорта и сделать из газа продукт с большей добавленной стоимостью. Для экономики это тоже плюс, потому что часть цепочки переработки остается в России», – говорит Чернов.
Несмотря на удар по технологиям и оборудованию после 2022 года, уход западных подрядчиков и сдвиг сроков, газоперерабатывающий завод должен заработать в конце 2026 года, а вторая очередь – в 2027 году.
Правда, есть вопрос сбыта полиэтилена. «Российский рынок не сможет спокойно проглотить весь новый объем полиэтилена, тем более если спрос в строительстве, транспорте и трубной продукции останется слабым. Поэтому проект изначально должен жить не только на внутреннем рынке. Часть продукции придется отправлять на экспорт. Европа сейчас как базовый покупатель выглядит почти закрытым направлением, поэтому основной фокус будет на Азии, Турции, Ближнем Востоке, Африке и, возможно, Латинской Америке. Но там конкуренция жесткая, особенно со стороны Ближнего Востока и Китая. Значит, придется конкурировать ценой, логистикой и стабильностью поставок», – заключает Чернов.