Надежда на перемирие на Ближнем Востоке сорвалась, и цены на нефть и природный газ снова резко выросли, нивелировав часть падения в пятницу, после объявления перемирия и возобновления движения судов через Ормуз. ВМС США на выходных захватили иранское судно, которое направлялось в Ормузский пролив и проигнорировало предупреждение остановиться. В ответ Иран подтвердил силовой контроль в Ормузском проливе и отказался участвовать в новых переговорах.
В понедельник движение судов через пролив почти полностью прекратилось, свидетельствует мониторинг от SynMax и Kpler. До этого небольшое движение судов, которые пропускал Иран, все-таки было. Единственное, что уберегает ситуацию от еще худшего состояния – это российская нефть. Неслучайно США идут снова идут на непростое для себя с политической точки зрения решение – и продлевают еще на месяц действие исключения для российской нефти, которое разрешает другим странам покупать российскую нефть, которая уже находится в море.
«Вашингтон признал простую вещь. Убрать с рынка одновременно и часть ближневосточных поставок, и значимые российские морские объемы сейчас слишком опасно для мировых цен. Без российских углеводородов ситуация была бы заметно хуже. Не в теоретическом, а в очень практическом смысле. Мировой рынок уже потерял более 500 млн баррелей с конца февраля, а инструменты быстрой стабилизации почти исчерпаны. На этом фоне российская нефть стала одним из немногих крупных альтернативных морских источников для Азии. Она не закрывает весь дефицит, но снижает глубину шока. Поэтому США и пошли на продление лицензии, хотя политически это для них очень неудобное решение», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.
Срыв перемирия вернул тревогу, что энергетический шок окажется не коротким, а затяжным. МЭА говорят о крупнейшем в современной истории сбое поставок энергии, последствия которого будут ощущаться месяцами.
«Если Ормуз в ближайшие дни не вернется к нормальной работе, рынок снова начнет закладывать более жесткий сценарий – дорогая нефть, дорогой газ, ускорение мировой инфляции и давление на самые уязвимые экономики.
Если же хотя бы частичное устойчивое судоходство восстановится, цены останутся повышенными, но крайний сценарий глобального энергетического кризиса можно будет отложить», – прогнозирует Чернов.
Все это создает риски для сильной мировой инфляции. «Сначала дорожает сырье. Затем подтягиваются дизель, авиакеросин, СПГ, фрахт, страховка, химия и удобрения. После этого давление уходит в перевозки, электроэнергию, продукты питания и конечные потребительские цены. Больше всего страдают бедные импортеры энергии, где рост цен на топливо быстро бьет по транспорту, коммунальным расходам и стоимости еды», – говорит собеседник.
Как цены на нефть вели себя в течение этого конфликта, который длится уже почти семь недель? Стоимость черного золота росла и падала волнами. До военной эскалации Brent в январе стоила 61 долларов за баррель, к концу первого квартала поднялась до 118 долларов.
«После ударов 28 февраля и фактического срыва нормального судоходства через Ормуз рост цен резко ускорился. 7 апреля спотовая стоимость Brent доходила до 138,21 доллара за баррель. Это был локальный пик нынешней фазы кризиса. Затем рынок начал постепенно отыгрывать ожидания частичного восстановления поставок и возможных политических договоренностей. 17 апреля Brent за день рухнула примерно на 9% и ушла в район 90 долларов после заявлений Ирана о временной открытости пролива на период перемирия. Но уже 20 апреля нефть снова выросла почти на 5%, до 94,75 доллара за баррель, когда стало ясно, что перемирие сорвалось, а движение через пролив по факту не восстановилось», – указывает Чернов.
Он поясняет, что каждый раз, когда рынок видел риск реального физического дефицита и длительного сбоя поставок, нефть резко шла вверх. Каждый раз, когда появлялся шанс на паузу в конфликте, частичное открытие Ормуза или новые переговоры, происходил такой же резкий откат вниз. То есть рынок торговал не столько текущий баланс спроса и предложения, сколько вероятность потери или возврата ближневосточных баррелей, говорит эксперт.
Через Ормузский пролив в 2025 году проходило около 25% мировой морской торговли нефтью, и обойти этот маршрут полностью невозможно. «Поэтому любой сигнал о закрытии пролива рынок читает как риск немедленного выпадения миллионов баррелей в сутки, а любой сигнал об открытии – как шанс на быстрое облегчение ситуации», – отмечает Чернов.
Вторая закономерность заключается в том, что в этот конфликт нефть дорожает не только из-за страха, но и из-за реального выпадения объемов предложения,
говорит собеседник. В марте средний объем остановленной добычи составил 7,5 млн баррелей в сутки, а в апреле может достигать 9,1 млн баррелей в сутки, считает МЭА. С конца февраля мировой рынок потерял более 500 млн баррелей нефти и конденсата, а выпавшая выручка превысила 50 млрд долларов, посчитали в Kpler.
Отсюда возникает и третья закономерность. При ухудшении обстановки сильнее растут именно Brent и физические сорта, завязанные на морскую логистику, чем WTI. В марте разница Brent к WTI доходила до 25 долларов за баррель.
На газовом рынке ситуация отличается. «У нефти есть более гибкий мировой рынок, стратегические запасы и чуть больше возможностей перенаправлять потоки. У газа, особенно СПГ, узких мест больше. Почти 90% СПГ, идущего через пролив, направлялось в Азию», – говорит Чернов. В 2025 году через Ормуз прошло свыше 110 млрд кубометров СПГ, это почти пятая часть мировой торговли СПГ. Основные поставщики – Катар и ОАЭ, у которых нет альтернативных путей для вывоза СПГ.
Неудивительно, что цены на газ реагируют еще резче. В середине марта фьючерсы на TTF поднимались выше 60 евро за МВт/ч, а после новостей о временном открытии Ормуза 17 апреля откатились ниже 39 евро за МВт/ч.
«Но газ сильнее зависит от судьбы катарского СПГ, уровня запасов в Европе и способности Азии перетягивать на себя свободные грузы с Атлантики. Иными словами, нефть торгует общий страх дефицита топлива, а газ торгует еще и страх физической недоступности именно нужных молекул в нужном регионе. Еще одна важная разница в том, что для Европы удар по газу сейчас чуть мягче, чем для Азии. Так как через Ормуз шло лишь около 7% всех европейских поставок, по данным МЭА», – заключает собеседник.