«Если сейчас этот закон экстраполировать на всю территорию России – а это надо сделать, – это будет другая страна. Мы создаем эту систему. И когда мы ее отладим, это будет лучшая система в стране. И тогда мы скажем: уважаемые, а давайте так же выделять землю в Рязанской, Тульской, Новгородской, Пермской областях и так далее», – заявил полпред президента на Дальнем Востоке Юрий Трутнев, радуясь тому обстоятельству, что практика бесплатной раздачи земли в ДФО принесла первые плоды.
Практикой раздачи «народных» гектаров можно воспользоваться для привлечения славянского населения в такие регионы, как Ингушетия, Чечня и Дагестан
Ключевым обоснованием для акции «Дальневосточный гектар», как известно, стал демографический фактор. Выделение земли всем желающим рассматривалось и как стимул для местного населения не уезжать на «большую землю», и как стимул для тех, кто мог бы переехать на Дальний Восток из других регионов. И вот на недавнем медиасаммите в Приморье генеральный директор Агентства по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке Валентин Тимаков сообщил, что порядка 23% поданных заявок на «дальневосточный гектар» приходится на жителей других субъектов РФ, а 4% из них – на москвичей и петербуржцев.
Раздача «народных» гектаров также преследовала целью поддержать сельское хозяйство Дальнего Востока, пошатнувшееся в постсоветский период (впрочем, по правилам предоставления участков заявитель может выбирать из сотни целевых назначений). Масштабы сокращения АПК на Дальнем Востоке без преувеличения драматичны. В 2011 году (то есть незадолго до активизации правительственных планов по ускоренному развитию региона) старший научный сотрудник Института экономических исследований ДВО РАН Григорий Сухомиров приводил такие показатели: за последние 20 лет было выведено из оборота более 1,5 млн га пашни и около 1,3 млн га кормовых выпасов, в ряде регионов ДВО площадь сельхозугодий и пашни сократилась в полтора–два раза.
По данным организаторов программы «Дальневосточный гектар», в настоящее время выдано уже более 19 тысяч участков, а всего подано более 92 тысяч заявлений. Иными словами, необходимая массовость в целом достигнута. При этом наиболее распространенными видами использования выданных земель остается организация предпринимательской деятельности (прежде всего в туризме и АПК), индивидуальное жилищное строительство, ведение личного подсобного хозяйства, а также отдых и рекреация.
Можно ли на этом основании сказать, про проект удался и его стоит распространить на провинциальную часть других регионов страны?
Как подчеркивает управляющий партнер компании «ФОК (Финансовый и организационный консалтинг)» Моисей Фурщик, раздача бесплатных гектаров имеет смысл только в регионах с избыточным земельным ресурсом (то есть с низкой плотностью населения) и с условием, что эти земли должны быть пригодны для разумной хозяйственной активности. «Как показывает практика, подобные площади наиболее пригодны для трех видов деятельности: АПК – прежде всего теплицы, птицефермы, сады, легкая переработка, а также туризм и деревообработка», – заявил он газете ВЗГЛЯД.
Большинство регионов Дальнего Востока действительно относятся к малонаселенным территориям. В Якутии, Чукотке, на Камчатке, в Магаданской области и Хабаровском крае проживают меньше двух человек на квадратный километр, в Амурской области и Еврейской АО – от двух до пяти человек. За пределами ДВО минимальная плотность населения характерна для Красноярского края, Тывы, Ненецкого и Ямало-Ненецкого автономных округов, а также степной Калмыкии. К следующей группе (от двух до пяти человек на квадратный километр) относятся республики Бурятия, Алтай, Карелия и Коми, Иркутская, Архангельская, Тюменская и Томская области, а также Забайкальский край. За редким исключением это регионы, не самые привлекательные для переезда и «разумной хозяйственной деятельности» в масштабах 1 га земли.
При этом известно, что заявки на получение «дальневосточных гектаров» уже сейчас распределяются крайне неравномерно. Почти 40% от всех обратившихся пожелали получить землю в Приморском крае, который по природно-климатическим условиям наиболее комфортен для жизни и сельского хозяйства, а по плотности населения сопоставим с рядом регионов Центральной России, Поволжья и юга Сибири.
Для сравнения: соседний Хабаровский край получил только 15% заявок на «народный гектар», Якутия – 19%, Сахалин – около 12%, а количество желающих получить бесплатную землю в «солнечном Магадане» измеряется величинами, близкими к статистической погрешности.
Из этого можно сделать вывод о том, в каких малонаселенных регионах за пределами ДФО аналогичная земельная программа может иметь перспективы. По мнению Фурщика, под два указанных критерия подходят отдельные регионы юга Сибири и севера европейской части России: Красноярский и Забайкальский края, Бурятия, Тыва, Коми и Архангельская область. Дополнительное исследование необходимо для оценки перспектив раздачи земли в Томской, Иркутской, Курганской, Кировской, Костромской и Вологодской областях, а также в Хакасии и Карелии.
Иными словами, вырисовывается еще примерно полтора десятка регионов, где есть смысл воспроизводить дальневосточный эксперимент, хотя опять же его социальные и хозяйственные эффекты в силу природно-климатических особенностей явно будут ограниченными.
Куда меньше пользы программа «народного гектара» принесет в тех регионах, где нет нехватки населения, а сельское хозяйство неплохо развито – раздача земель в таких регионах чревата конфликтами, в том числе межнациональными. Так, на юге страны земельный вопрос довольно остро стоит и без программ «кубанского», «ставропольского» или «донского» гектара, отмечает директор Института социологии и регионоведения Южного федерального университета Антон Сериков.
«В этих трех регионах точно начнутся проблемы с принимающим населением, большей частью казачеством. Уверен, что правом на бесплатный гектар в первую очередь попробуют воспользоваться представители кавказских народов, которые и так с удовольствием переезжают в данные регионы», – заявил он газете ВЗГЛЯД.
Что же касается самих республик Северного Кавказа, то для них как раз характерна проблема малоземелья. В кандидатской диссертации Мадины Ашхотовой из Кабардино-Балкарского государственного аграрного университета предложен формальный его критерий: обеспеченность пашней на душу населения более чем в два раза меньше, чем в среднем по России – порядка 0,9 га. В Кабардино-Балкарии, например, этот показатель чуть больше 0,3 га. Поэтому во избежание эскалации конфликтов в большинстве кавказских республик еще в девяностые годы были приняты моратории на приватизацию сельхозземель.
Правда, здесь возможны определенные исключения. По мнению Серикова, практикой раздачи «народных» гектаров можно воспользоваться для привлечения квалифицированного славянского населения в такие регионы, как Ингушетия, Чечня и Дагестан, но надо понимать, что там хватает своих земельных проблем. В Дагестане, например, ожидается масштабный съезд ногайского народа по земельным проблемам, которые неразрывно связаны с межнациональными отношениями. «В республике этноэлиты в разные годы защищали права лезгин, аварцев и других горских народов в ущерб ногайцам, и там созрел большой протестный потенциал», – поясняет Сериков.
Однако столь высокий спрос на плодородную землю отнюдь не превратил Кавказ в «житницу» РФ. «Этого мало. Лучшие места на самом деле в стране», – так премьер-министр Дмитрий Медведев на одном из заседаний правительственной комиссии по развитию СКФО прокомментировал скромный вклад региона в показатели отечественного АПК.
Это обстоятельство подводит к еще одной важной причине, которая, как признает сам Юрий Трутнев, препятствует распространению практики раздачи земель по всей стране: это отсутствие «нормального кадастра». Эта точка зрения наглядно подтверждается практикой как раз в тех субъектах РФ, которые считаются «малоземельными».
Например, в том же Дагестане обеспеченность пахотными землями пару лет назад составляла 0,17 га на душу населения, но при этом более 100 тысяч га пашни (то есть пятая ее часть) были заброшены. Дело в том, что и для этой республики, и для ее соседей привычным делом является земельный шантаж. При возникновении инвестора, готового вкладывать в обработку земли, будто из ниоткуда появляются граждане, заявляющие о «родовых» правах на нее. В результате земли, превратившиеся в предлог для шантажа и вымогательства, простаивают годами.