Газпром не исключает транзита газа через Украину после 2019 года. «Мы готовы к переговорам... Однако мы можем говорить только о гораздо меньших объемах, возможно, около 15 млрд кубометров в год – для стран, которые граничат с Украиной», – заявил глава газового холдинга Алексей Миллер в интервью агентству Reuters.
При 15 млрд кубов мы будем нести больше затрат на обслуживание, чем получать выгоды
Газпром ранее говорил, что не будет подписывать контракт на транзит газа через Украину после 2019 года на невыгодных для себя условиях. Россия может полностью отключить поставки в Европу через Украину после запуска «Северного потока – 2» и «Турецкого потока». Они как раз должны быть запущены к концу 2019 года.
С одной стороны, безальтернативное предложение Миллера транспортировать 15 млрд кубометров газа выглядит скорее как насмешка над Украиной. На транзите такого небольшого объема Украина сможет зарабатывать в два раза меньше, чем она тратит на ремонт и поддержание жизнеспособности ГТС.
По данным «Нафтогаза», в 2016 году за счет транзита 82,2 млрд кубометров газа украинская компания получила 28,7 млрд гривен прибыли (более 1 млрд долларов). Если через Украину будет поставляться в пять раз меньше газа (15 млрд кубов), то и доходы «Нафтогаза» снизятся на столько же – до 5,2 млрд гривен, или около 200 млн долларов. При этом на содержание ГТС «дочка» «Нафтогаза» – «Укртрансгаз» – потратила в 2016 году около 500 млн долларов. В основном годовые расходы УК находятся в диапазоне 400–500 млн долларов, говорит член наблюдательного совета Института энергетических стратегий (Украина) Юрий Корольчук.
С другой стороны, стоит признать текущее предложение Газпрома щедрым, потому что раньше российский монополист хотел с 2019 года полностью отказаться от транзита через украинскую территорию. Теоретически это вполне возможно без ущерба для российской газовой компании с вводом в строй двух новых труб. Проектная мощность «Северного потока – 2» аналогична первой трубе через Балтийское море. Правда, «Северный поток» пока не вышел на использование мощностей по максимуму, но в 2016 году по нему в Европу было поставлено 44 млрд кубометров.
«Турецкий» поток будет состоять из двух ниток общей мощностью 31,5 млрд кубов (с возможностью расширения до 63 млрд кубов). В этом году договор ратифицировали. Сейчас Турция закупает у Газпрома около 29 млрд кубов двумя путями: через «Голубой поток» и по Трансбалканскому газопроводу через Украину, Румынию и Болгарию. По сути, «Турецкий поток» может закрыть все потребности Турции в российском газе. Однако стороны приняли решение, что для потребностей Турции будет использована только одна нитка, а вторая будет качать газ для потребителей в ЕС. Иными словами, Газпром сохранит поставки через «Голубой поток», а вот маршрут через Украину закроет.
В сумме два новых газопровода могут перетянуть на себя весь текущий объем транзита газа через Украину. Поэтому лучше иметь доход от транспортировки хотя бы 15 млрд кубометров, чем полный ноль – ни транзита, ни денег.
«200 млн долларов – это хорошие деньги. Просто их нужно не просто получить, а заработать, – считает замгендиректора Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач. – До сих пор Украина просто получала 1–2 млрд долларов в год, но ничего не делала, чтобы сохранить эту газотранспортною систему в достойном состоянии, чтобы поддерживать нормальные отношения с покупателем транзитных услуг, а наоборот, делала все, чтобы эти отношения разрушить».
К тому же, даже убрав транзит, Украина не сможет полностью отказаться и от расходов на содержание ГТС. Ведь эта газотранспортная система используется не только для транзита, но также для закупки топлива по реверсу из Европы для собственных нужд Украины. И, наконец, для доставки этого газа внутри страны до конечных потребителей. Без транзита Киев может лишь сократить содержание трубы, законсервировав неиспользуемые мощности.
Если сократить транзит до 15 млрд кубов для соседних стран, то «Нафтогазу» придется законсервировать трансбалканское направление трубы (идет в Болгарию и Турцию). Но нельзя просто закрыть магистральные газопроводы, иначе украинские потребители могут остаться без газа. «Если для прокачки газа останется одна магистральная труба, например с Востока на Запад, то от нее надо строить ответвления в южную и северную области страны. В минэнерго считали, что на создание интерконнектеров потребуется минимум 2 млрд долларов и не один год», – говорит Корольчук.
Впрочем, украинский эксперт видит нотки пессимизма в словах Миллера. «Раньше он, например, говорил, что Газпром вообще ничего не будет транспортировать. Потом Путин его поправил – будем использовать украинскую ГТС. Конечно, сокращение объемов транзита неизбежно, но, говоря о 15 млрд кубометров, думаю, Миллер имеет в виду не 2019 год, а 2022–2025 годы», – считает Юрий Корольчук, аргументируя это тем, что «Северный поток – 2» и «Турецкий поток» еще надо построить к 2019 году.
Даже если Газпром справится ровно в срок, ввод в строй газопровода еще не означает выход на полную мощность. Обе трубы состоят из двух ниток, которые вводятся не одновременно, а одна за другой. Поэтому нельзя исключать, что еще несколько лет после 2019 года объем транзита газа через Украину действительно может быть выше 15 млрд кубометров.
Другой вопрос, согласится ли Украина и «Нафтогаз» учесть этот момент в новом транзитном договоре, который в любом случае придется подписать с Россией до 2019 года?
Гривач расценивает это предложение «Нафтогазу» как сигнал европейским партнерам, которые выступали за то, чтобы Украина сохранила свой транзитный статус. Россия готова пойти на это, но на своих условиях. «Газпром не хочет оставаться с проблемным украинским транзитом без возможности использования альтернативных маршрутов», – говорит Гривач.
Это бы устроило и саму Европу, которая, несмотря на СПГ-терминалы для приема сжиженного природного газа, по-прежнему предпочитает трубопроводный газ из-за его дешевизны. «Трубопроводный газ выигрывает у СПГ и продолжит делать это в будущем», – подтвердил Миллер. А что касается набившего оскомину утверждения Брюсселя о зависимости от российского газа, то эта зависимость взаимная. «Когда мы инвестируем в развитие месторождений и строительных трубопроводов, Газпром полагается на будущий спрос и де-факто зависит от европейского рынка, так же как и Европа зависит от российского газа», – отметил глава Газпрома.