27 марта «Театр Юрия Васильева» представит публике спектакль по нашумевшему роману бразильского писателя Пауло Коэльо «Вероника решает умереть». Пока это только предпремьерный показ. Основная премьера намечена на осень и обещает стать громким событием в театральной жизни столицы – ожидается, что ее посетит сам автор романа.

По количеству мыслей в этой маленькой книжке заключена «Война и мир

Впрочем, уже сейчас вокруг постановки царит ажиотаж, ведь «Театр Юрия Васильева» станет первым в России, на сцену которого перенесли произведение Коэльо с личного позволения писателя. Получить его благословение в принципе считалось нереальным, и самый молодой из московских театров – ему нет и года – расценивал свои шансы как нулевые.

Но для Юрия Васильева, похоже, нет ничего невозможного. К примеру, еще год назад, когда он готовил к открытию авторский театр и ставил на его сцене спектакль «Продавец игрушек», некоторые называли это безумием, ведь помимо руководства театром и режиссерской деятельности, Юрий Борисович продолжает играть в Театре Сатиры, которому посвятил 35 лет жизни, ведет курс в ГИТИСе. А благодаря гранту Госкино и симпатиям публики, зимой 2011 года увидит свет и фильм «Продавец игрушек» с участием актеров труппы, а также приглашенной французской звезды Пьера Ришара.

«Вероника решает умереть» – второй проект театра, который «содержит рассуждения о том, что в современном мире желания, мечты и дух человека подавляются всеобщей стандартизацией. Стать свободным, суметь найти для себя смысл жизни – основа личного счастья каждого». Напомним, в книге речь идет о молодой девушке, совершившей неудачную попытку самоубийства и очнувшейся после этого в психиатрической клинике «Вилетта». Там Веронике сообщают, что жить ей остается не больше недели, так что, по сути, цель достигнута, но с небольшим опозданием. И только в период ожидания смерти героиня вдруг осознает, что ей совершенно не хочется умирать.

В преддверии показа Юрий Васильев рассказал газете ВЗГЛЯД о том, что нынешнее поколение живет бездумно, а роман Коэльо – «Война и мир» нашего времени.

ВЗГЛЯД: Юрий Борисович, после «Продавца игрушек» вы собирались ставить «Фиесту» Хемингуэя. Почему отказались от этой идеи?

Юрий Васильев: Когда я в очередной раз перечитал мое любимое произведение, понял, что Хемингуэй – это все-таки автор моего поколения. В 1970-е годы, когда я учился в театральном (училище им. Б. Щукина – прим. ВЗГЛЯД), он был страшно популярен – портреты Хема тогда висели буквально везде. Но по училищу я как раз запомнил, что переводить Хемингуэя на сцену очень трудно. Это такой айсберг на поверхности: говорит одно, а внутри скрыто другое. Над ним нужно крепко думать, а сегодняшний зритель к этому не привык. Хемингуэй слишком зашифрован для него.

ВЗГЛЯД: А у Коэльо все, напротив, расшифровано?

Ю.В.: У Коэльо, во всяком случае, очень близкая ситуация. Сегодняшняя. Ведь не случайно он популярен именно у молодежи. У нынешнего поколения утеряна идея жизни. Худо-бедно, но раньше хотя бы был комсомол. А сейчас не осталось никаких ориентиров: что хорошо, что плохо. По сравнению с советским временем у нас есть практически все – были бы деньги. Поэтому у нашей молодежи два пути: либо жить ради их зарабатывания, либо прозябать, никуда не вылезая и ни к чему не стремясь. У нас же какой-то сумасшедший дом! Полное ощущение психушки, где совершенно непонятно, кто нормальный, а кто – нет.

ВЗГЛЯД: Как в коэльевской «Вилетте»...

Ю.В.: «Вилетта» – ограниченный мир, в котором главный врач – бог и спаситель. Ведь господь каждому из нас дает испытаний столько, сколько человек действительно может выдержать. Одному в последний момент протягивает руку, от другого отворачивается. Так что это только кажется, что доктор жестокий. К тому же у Коэльо очевидно, что Вероника уходит из жизни играючи, без трагедии, в чем я, кстати, не согласен с фильмом, где она решается на суицид, будучи совершенно измученной. А в книге героиня постоянно думает о том, как она будет выглядеть после смерти – некрасиво, неэстетично. И выбирает таблетки – то есть такой способ свести счеты с жизнью, который в любой момент можно остановить. Мы пытаемся быть как можно ближе к Коэльо. Он, кстати, не смотрит постановки по своим произведениям, но мы надеемся, что для нас сделает исключение.

ВЗГЛЯД: Он ведь одно уже сделал для вас – дал добро на эту постановку. Как вам удалось заручиться поддержкой писателя? Ведь он в свое время запретил Михалкову своего «Алхимика»...

Ю.В.: Не разрешил, да. Не знаю, что там конкретно произошло, но, по словам людей, которые принимали в этом участие, Коэльо неожиданно сказал всему процессу «стоп», хотя уже шли пробы. А мы написали ему простое, человеческое письмо. О том, что многим из творческой труппы помогла в жизни его «Пятая гора», а сам я – тот человек, который записал на студии «Союз» «Дневник мага» (слышал, что запись эта пришлась ему по душе). Через неделю приходит ответ – расскажите о вашем театре. Мы написали, что театр у нас такой, после которого люди должны уходить с ощущением света и надежды в душе. Вы посмотрите вокруг! Сегодня и театр, и телевидение, и остальные СМИ делают что-то страшное! Кругом насилие, агрессия, стремление к уродству. Наш театр должен быть отдушиной, выводить человека. Если после спектакля человек задумается хоть на секунду, просто услышит слова...

ВЗГЛЯД: А разве в театр приходят за чем-то другим?

Ю.В.: Сегодня за действием теряется Слово. Сюжет зачастую важнее всего остального. А сложность Коэльо и заключается в том, что его нужно слушать. Причем его мысли должны быть и твоими тоже, чтобы им поверили, чтобы действие не подавило интерес к Слову. Энергия мысли – это вообще самое сложное в театре.

Наш драматург Ольга Погудина после прочтения «Вероники» в сто пятидесятый раз сделала очень интересный вывод: по количеству мыслей в этой маленькой книжке заключена «Война и мир». Причем мыслей актуальных, отражающих современные реалии. Помните, доктор говорит Эдуарду: вы ненавидите этот мир, который устроен не так, как вам хотелось бы. Очень молодежная тема. Как жить в мире, где все построено на жажде наживы? И как от всего оградиться, если не хочешь подчиняться таким правилам? Вот и получается, что кто-то проводит время на дискотеках и в барах, кто-то в Интернет зарывается. Это и есть ограждение от мира. Люди перестали писать обычные письма, в любви признаются через картинки, общаются по скайпу, находят друзей в соцсетях – на мой взгляд, это все ненормально. Вот мы с вами сегодня встретились, смотрим друг другу в глаза, ведь это совсем другое – живое общение!

А когда человеку отмеряют всего пять дней жизни, только тогда он начинает шевелиться, жаждет сделать то, мимо чего проскакивал. Мы же ни-че-го не замечаем вокруг! Хоп, прыгнул в машину, помчался по делам. Да остановись ты! Оглянись вокруг!

ВЗГЛЯД: А вам самому удается жить так, словно этот день – последний?

Ю.В.: Ну кто из нас реально думает о собственной смерти? Каждый уверен, что впереди еще уйма времени. Но мир ведь устроен так, что невозможно предугадать, каким окажется сегодняшний вечер. Нужно каждый день что-то делать. Пусть маленькое, главное – не топтаться на месте, главное – чтобы что-то происходило в жизни. Вот, например, для меня этот показ – своеобразное испытание предела человеческих возможностей. Пограничная, экстремальная ситуация. Еще две недели назад мы фактически не знали второго акта. Но при желании нет ничего невозможного, человеческие силы беспредельны.

ВЗГЛЯД: Вы репетируете в Доме актера, сцену арендуете. Планируете когда-нибудь обзавестись собственной площадкой?

Ю.В.: Честно говоря, не знаю. Все в руках божьих. Но мы к этому стремимся.

ВЗГЛЯД: Ваш театр называют новаторским. Почему?

Ю.В.: Когда-то я поставил спектакль «Секретарши» (театр Сатиры, 1999 год – прим. ВЗГЛЯД), получил с ним все премии Москвы, его воспринимали как абсолютно новаторский. А на вручении очередной премии мне сказали: ваш спектакль настолько старомоден, что сегодня производит впечатление абсолютно нового. Я стремлюсь к театру моей юности. Когда мне было тяжело и трудно, я шел на «Принцессу Турандот» в Театре Вахтангова или смотрел «Спартака» в Большом с великими Васильевым, Лиепой... Выходил после этого балета на остановку и... танцевал. На меня смотрели как на сумасшедшего. Но ведь это была не показуха, а потрясение! Сейчас театр, увы, не потрясает.

Наш зритель чем отличается от западного? Западный заявляет: можете делать все, что угодно, только меня не трогайте. А наш приходит с желанием поплакать или посмеяться – проникнуться. И если ему это дают, он счастлив. Вот мы «Андрюшу» сыграли (вечер памяти Андрея Миронова), так весь зал встал, и невозможно было остановить аплодисменты. Потому что это – единая эмоция. Но такие моменты редки. Стремимся к тому, чтобы их было больше.

ВЗГЛЯД: У вас дебютируют или уже дебютировали «киношные» актеры: Агния Дитковските, Оксана Акиньшина, Василий Степанов...  Как работается с молодежью?

Ю.В.: Трудный процесс, ведь театр и кино – две совершенно разные вещи. Эти ребята замечательные, органичные, но они работают на камеру. Как это происходит обычно: прожил один эпизод – и стоп, пауза. Могу сперва последнюю сцену сыграть, потом первую. А в театре нужно от начала и до конца сохранить всю энергетику, уметь распределить ее на три часа сценического действа, прожить свою роль. И это как раз самое трудное.

ВЗГЛЯД: И как, справляются?

Ю.В.: Не буду давать оценок. Но шаги есть, и в правильном направлении. У Агнии я вижу мощный рывок. Оксана пока еще ищет себя, но путь уже намечен, и это главное. Вася Степанов мне очень интересен. У него чрезвычайно трудная роль – практически полное молчание. Но чувствуется, как сильно он хочет ее сыграть. Я их всех люблю. Знаю, как общаться с каждым из них, где выдержать каприз, где, напротив, чуть-чуть надавить. И все это идет от человеческого желания – чтобы у них получилось. Для меня это самое большое счастье.

ВЗГЛЯД: Вы уже решили, какая постановка будет следующей?

Ю.В.: Нет, сейчас я думаю только о Коэльо. Ночей не сплю. Мы на нем уже сдвинулись всем коллективом. Наташе (Наталия Дорошкевич, генеральный продюсер Театра Юрия Васильева – прим. ВЗГЛЯД) даже приснился Коэльо, который сказал: знаете, меня столько уже ставили, но никто еще не донес до публики то, что я хотел сказать. Очень надеюсь на вас!