Во всей этой истории интересно вот что: престижные международные награды в области кино или музыки, о чем уже писал ВЗГЛЯД, уже в который раз достаются совсем не тем жанрам или режиссерам, исполнителям, на которых делают обычно ставку в России.
Работа Бронзита необычайно социальна, злободневна и даже экзистенциальна
Ну кто, скажите, из наших киномагнатов или руководителей культуры всерьез относится к мультипликации? О каких крупных мультипликационных проектах (за исключением, может быть, пяти–шести кассовых мультфильмов, а также проекта «Гора самоцветов» Александра Татарского) мы слышали?
У нас мало того что вульгарно и упрощенно понимают специфику мультипликационной культуры («мультики делают для детей»), но и даже не способны оценить коммерческой выгоды этого жанра: между тем как в 2000-е годы мировая мультипликация переживает невиданный, можно сказать, расцвет. Речь в первую очередь идет о том, что в XXI веке для мультипликации больше не стало запретных тем: за последние годы такие понятия, как социальность или злободневность, не говоря уже о «вечных вопросах», просто-таки прописались в мультипликации. На престижных кинофестивалях выделяют специальное время на просмотр небанальной мультипликации и относятся к ней, как к полноценному киноискусству. Эти фильмы, как правило, ничего общего не имеют с тем, что мы по старой памяти называем «ребятам о зверятах». Мультипликация, анимация, рисованные фильмы – это лишь своеобразная художественная форма. А содержание такого «мультика» может быть сколь угодно серьезным и впечатление производит не меньшее, чем фильмы глубокомысленных мэтров «большого кино».
Именно к разряду таких фильмов относится и работа Бронзита: она необычайно социальна, злободневна и даже экзистенциальна (не случайно одним из продюсеров мультфильма стал Cергей Cельянов). Бронзит, по сути, обращается к тем же темам, что и режиссеры вроде Аки Каурисмяки или Алекса ван Вармердама, которых в кино интересует человек заурядный или, точнее сказать, нынешний человек-функция.
Профессия контролера (и по совместительству уборщицы) в общественном туалете – что может быть зауряднее и ниже, так сказать?.. Кто из нас не задумывался устало, по инерции, наблюдая социальных аутсайдеров – контролеров в метро, в сберкассах, всяческих охранников, из чего состоит их жизнь? Как они не сойдут с ума от бессмысленности ежедневно совершаемых механических действий? Способны ли они испытывать человеческие чувства – радость, любовь? Чем они живут и ради чего?
Героиня мультфильма, женщина лет 45–50, недаром читает на рабочем месте газету под названием «Счастливая женщина»: это подчеркивает контраст между реальной жизнью и жизнью выдуманной, навязываемой миллионам потребителей в качестве «единственно счастливой». На самом деле настоящее, не придуманное человеческое счастье находится рядом – нужно только его заметить, отыскать: неожиданно контролерша обнаруживает в банке для мелочи один букет цветов, затем другой, третий… Тайный воздыхатель контролерши скоро обнаружится, и они закружатся под музыку лепестков, и вскоре возле входа в общественный туалет появится объявление: «Срочно требуется работник».
Что это? Утопия? Издевательство? Или – напротив, вполне нормальная история любви – пусть и наивная, но ничуть не гламурная, не лишенная самоиронии и точная в деталях, а стало быть – вполне жизненная и при этом, что поразительно, светлая. То, что с таким трудом удается сделать режиссерам большого кино, широкоэкранного, с легкостью удается в десятиминутном мультфильме (он подчеркнуто схематичен, сделан в манере, напоминающей рисунки Херлуфа Бидструпа).
Нашей мультипликации еще с советских времен традиционно свойственна глубина, серьезность тем и небанальность художественного воплощения. Каким чудом в 90-е годы, без господдержки сохранились у нас мультипликаторы мирового уровня – это отдельная тема для разговора. Однако это так, и их победы на международных киносмотрах подтверждают это год от года все настойчивее (вспомним хотя бы триумф Гарри Бардина или Алексея Петрова). О чем все это говорит? О том, что немедленную и всестороннюю поддержку нужно оказывать именно таким «незнаменитым жанрам», а не пытаться переиграть американцев или европейцев на «их» традиционном поле – в жанрах боевика или крупнобюджетной лав-стори. Нужно торговать с Западом собственной оригинальной продукцией, собственной культурой, а не третьесортными копиями в надежде «понравиться за океаном». Торговать тем, в чем мы по-настоящему сильны и самобытны: в интерпретации серьезной музыки, в мультипликации, в других незнаменитых и «скучных» жанрах. Именно они в конечном итоге и способны реанимировать интерес Запада к русской культуре – осталось только поверить и понять это.