Мясницкая, бывшая Кирова
Критики порвали оба «Антикиллера», уничтожили «Побег», растоптали «Консервы». Уже пора перестать обижаться на нынешних кинокритиков. Их надо видеть – они вызывают жалость
Я побывал на съемочной площадке, в которую превратилась обычная жилая квартира на Мясницкой улице. В тот день снимали новеллу, автор которой – Иван Охлобыстин. Он же – и режиссер.
Квартира большая. Обстановка – обычная. Только на стенах много картин разве что… А так – ничего особенного. Людей – битком. Одна комната заполонена софитами, камерами, опутана проводами – объект съемок. Только что закончилась сцена, в которой отснялся Владимир Долинский, после чего куда-то быстро уехал.
Технический персонал туда-сюда носит какие-то провода, ящики, приборы. Егора Кончаловского я обнаружил на улице возле дома: стоит у трейлера и курит, как простой смертный.
– Егор, Вы видели фильм «Париж, я тебя люблю»? – спрашиваю.
– Он у меня есть дома, но честно Вам говорю – его я еще не смотрел. Специально, чтобы не загружать сознание. Видел «Кофе и сигареты». Мне понравилась такая форма. И пришла идея «альманаха», когда несколько режиссеров и сценаристов создают нечто единое.
В нашем фильме 20 новелл. Это 20 режиссеров, операторов, композиторов и т. д. Режиссеры заняты совершенно разные по «весовой категории» – от молодых Артема Михалкова и Екатерины Двигубской до Георгия Натансона, которому 87 лет.
Я считаю, что у наших кинематографистов в некотором смысле приходит отрезвление. В блокбастеры уже наигрались и теперь знают масштаб российского кинобизнеса.
Мое поколение кинематографистов, которому в районе сорока лет, всё вышло из малого жанра – снимали рекламу, музыкальные клипы. А мне захотелось сделать полновесную картину, снятую на пленку, но состоящую из небольших сюжетов.
У меня стоит задача сделать недорогое кино. Если бюджет всего этого фильма разделить на двадцать частей, то примерно получится стоимость клипа. А ведь клипы надо снимать красиво.
Когда говоришь о сумме в два миллиона американских условных единиц, все недоумевают – как за такие деньги можно сделать фильм? А клип? Клип можно! Вот это нам пока что удается.
– Какая география съемок?
– Уж коль речь идет о Москве, то в ней, родимой, мы и снимаем. Многие режиссеры тяготеют к знаковым местам – Красной площади, Арбату, Тверской, памятнику Юрию Долгорукому, высотке на Котельнической набережной.
И в этом – большая сложность, потому что для разрешения на съемки требуются согласования с разными министерствами и ведомствами. Нам удалось снять и в метро. Ведь в Москве и Санкт-Петербурге запрещено снимать в подземке. Нам оказала содействие Московская городская дума, и руководство столичного метрополитена пошло навстречу.
А я свою историю снимал в спальном районе нашего города. Ведь Москва есть и такая. У нас современная картина.
– Те, кому Вы предложили участвовать в этом проекте, легко согласились на участие?
– В большинстве своем – да, с большим интересом отнеслись к этой работе. А вот Юрий Грымов, например, ответил – извините, я не люблю Москву.
Пришлось принять его отказ, потому что наша цель – сделать позитивную картину с положительными сюжетами. И тут без личностного отношения режиссера не обойтись. В сюжетах есть киллеры, бандиты, самоубийцы…
Но общее послевкусие должно быть позитивным. Это одно из условий нашего проекта.
– Наверное, те, кто видел фильм «Париж, я люблю тебя», невольно будут его проецировать на Вашу работу.
– Вы знаете, меня гнобили за все мои фильмы без исключения. Критики порвали оба «Антикиллера», уничтожили «Побег», растоптали «Консервы». Уже пора перестать обижаться на нынешних кинокритиков. Их надо видеть – они вызывают жалость.
– Когда крайний день съемок?
– 30 ноября этого года. Сейчас мы преодолели первую половину проекта.
Золотая миля
Поблагодарив, я пошел искать других участников съемочного процесса. По квартире сновали техники. В коридоре стоял Артем Михалков. Пока он не испарился, как это часто бывает в киношной суете, поговорил с ним:
– Артем, Вашу историю уже сняли?
– Да. У меня главную роль сыграл Григорий Антипенко. Моя новелла – с юмором и неожиданным концом. Не буду раскрывать сюжет…
– Вы быстро согласились участвовать в этой работе?
– Да, конечно. Заданная тема прекрасна – о любви к Москве. И здесь отличные условия для режиссера – можно делать ту историю, которая близка тебе, а не навязана продюсером. Ты сам выбираешь себе творческую группу. Определен хронометраж – пять минут, которые надо снять за два съемочных дня.
Рамки жесткие, но при этом ты свободен как творческий человек. Надо отдать должное Егору Кончаловскому – он всегда присутствует на съемках, дает свои коррективы, которые только помогают, а не ущемляют твое видение материала. У меня вообще мечта – снимать полнометражное кино. И этот опыт мне очень пригодится!
– Здесь Вы играете внука?
– Да. Я внук своего дедушки, который… Извините, тоже не буду говорить суть новеллы.
– Можно, наверное, только сказать, что дедушку играет Александр Пашутин?
– Да, конечно! Он замечательный актер и человек!
Тут раздалась громкая команда Ивана Охлобыстина: «Готовы? Начали!» Артем прижал палец к губам. Я раскланялся.
Пошел смотреть, как Иван из соседней комнаты смотрит по монитору съемку сцены – Александр Пашутин лежит на кровати. Его лицо закрыто томиком Байрона – читает. Потом актер отодвигает книгу и смотрит с иронической полуулыбкой. Затем снова возвращается к чтению. Пока снимали эту минутную сцену, Охлобыстин произнес задумчиво: «Вся красота русской литературы пошла от Байрона…» После возгласа «Стоп! Снято!» Иван громко воскликнул: «Супер! Вот что такое мастерство! Спасибо, Александр Сергеевич!»
– Машина готова? – спросил кого-то Александр Сергеевич, выходя из-под камеры.
– Да-да, – сказала какая-то женщина. – Можете ехать.
Пашутин, накинув пиджак, устремился вниз. Я пообщался с актером, провожая его до подъезда:
– Александр Сергеевич, судя по тому, что снимаетесь здесь, можно сказать, что Вы любите Москву?
– Конечно! И потом, меня пригласил Ваня Охлобыстин. А это человек, к которому я отношусь с чрезвычайной симпатией! Он талантлив как актер и режиссер и просто сам по себе очень интересный человек. И потом – это очень небольшая роль в таком миниатюрном фильме. Мне предлагали сниматься в 200-серийном проекте. Я отказался, потому что это длинный забег с ежедневным режимом. Сумасшествие! Бывает, что большое полотно никого не впечатляет. Вы знаете, мне из всего вороха рекламы запомнился один ролик, в котором прозвучала фраза: «Надо чаще встречаться». Это такой человеческий импульс, который в меня вошел. Дай бог, чтоб у нас получилось что-то схожее. Здесь я играю 80- летнего дедушку…
– В вашем лице эти годы выглядят молодо!
– Да, да… Я им говорил…
– А вашего внука играет Артем Михалков…
– Да, он замечательный, талантливый, обаятельный паренек. Коммуникабельный и открытый. Есть люди, у которых очень хорошее внутреннее поле. Артем – такой. Извините, надо отправляться по делам…
Я поднялся на третий этаж и увидел, как на перекур выходит Иван Охлобыстин. Услышал, как он произносит: «…Размен двухкомнатной квартиры так или иначе сочетается с эмоциями, близкими к печали…» Вероятно, это относилось к сюжету. Попросил аудиенции. Режиссер радушно согласился.
– Иван, Ваша новелла называется «Настоящая жизнь»?
– Это рабочее название. Полагаю, что заголовок будет другой – «Девятый принцип».
– Девятый?! Принцип?! – от удивления у меня чуть диктофон не выпал.
– Это значит – умение следить за дыханием и держать ритм, – пояснил Иван. – Те качества, которые дают возможность полноценно жить в Москве.
– Можете сказать, о чем повествует Ваш сюжет?
– Он о понимании этой жизни и об уходе из нее. Один человек умирает, передает жизнь другому. Но это не борьба особей биологических видов. Моя новелла о том, кто в этом городе живет, выживает и кто имеет право называться москвичом. Это не возрастное, не социальное, не национальное понятие, а определение, касающееся людей, умеющих дышать полной грудью и держать себя в тонусе, чтобы жить по девятому принципу. Кто такой настоящий москвич? Это житель третьего Рима. Четвертого не бывает…
– Вы видели фильм «Париж, я люблю тебя»?
– Нет. Я боюсь его смотреть, чтобы не попасть под обаяние, ритмику этой картины. Я наслушался откликов об этом фильме. Волей-неволей можно попасть в плен этих чувств. Когда сделаем нашу работу, тогда посмотрю обязательно. На самом деле, я уже дал себе зарок больше не быть режиссером, но вот Егор меня просто заставил снимать. Посмотрим, что получится…
Сигарету Иван так и не выкурил – она погасла сама. Я подумал, что ему теперь надо выпить кофе. Попрощался и ушел, следя за дыханием и держа ритм…
Афанасьевский переулок
Надо отдать должное Егору Кончаловскому – он всегда присутствует на съемках, дает свои коррективы, которые только помогают, а не ущемляют твоего видения материала (фото: Сергей Иванов/ВЗГЛЯД) |
…Ландшафт возле старинного дома в Большом (но тихом) Афанасьевском переулке в Москве был дополнен киношным оборудованием – машины, софиты, провода… Вальяжные иномарки задумчиво проплывали мимо.
В актерском трейлере открылась дверь, и вышел Евгений Миронов. Без охраны! Я попросил три секунды времени.
– Да, пожалуйста! – согласился Евгений.
– Скажите, Вы впервые участвуете в такой короткометражной работе?
– Вы знаете, да.
– Почему согласились сниматься?
– Во-первых, интересная история, во-вторых, режиссер – Вера Сторожева, а в-третьих, это интересный опыт: в пяти минутах успеть рассказать полную историю так, чтобы было полное ощущение маленького, но фильма. Мне просто интересно попробовать.
– Можете сказать, кто Ваш персонаж?
– Я не могу раскрывать тайну. Мой герой кардинально меняется в течение этого маленького сюжета. Сначала кажется, что он такой, а потом выясняется, что совершенно другой.
– Вы – воплощение знака качества. Поэтому Ваше участие здесь – знаковое…
– Спасибо. Будем надеяться… Что из этого получится – никто не знает.
Три секунды истекли…
Тайну героя Евгения Миронова раскрыла Вера Сторожева:
– Главный персонаж здесь – киллер, который в итоге ценой собственной жизни спасает ребенка. Эта история давно была написана Сергеем Поповым для короткометражного фильма. А я с его согласия взяла один фрагмент для пятиминутки, и получился такой сюжет. Суть его в том, что у любого человека всегда есть выбор, даже если он единственный и последний в жизни. Это касается всех, в том числе и профессионального убийцы.
– Как Вам удалось заполучить Евгения Миронова?
– Мы общались с Женей по поводу моей предыдущей работы, но по срокам он не смог сниматься. Однако у нас завязался хороший контакт. Эту историю я стала снимать только при условии, что главного героя будет играть Женя.
Роль у него – без единого слова. Здесь два действующих лица – киллер и маленькая девочка. Ее играет Софья Дударчик. В этом году она пойдет в школу. В «Путешествии с домашними животными» Сонечка уже играла у меня. Хоть это и крошечный фильм, но мы всё делаем как в большом кино. Пригласили консультанта, долго думали, как это всё снимать…
– Как Вы сами получили приглашение участвовать в этом проекте?
– Мне позвонил Егор Кончаловский и предложил. Мы с Сергеем Поповым сделали вариант, который был одобрен. Полтора месяца назад я закончила работу над фильмом «Скоро весна», и меня пригласили снимать эту пятиминутку.
– Вы сохраняете главный знаменатель всех новелл – чтобы каждая история была позитивной?
– Да. Несмотря на то, что главный герой – киллер, он превращается в человека – погибает, спасая ребенка. Невольно приходит мысль, что это ему зачтется…
Началась репетиция. Евгений Миронов в костюме, в бабочке, в темных очках, с кофром входит в подъезд. Киллер, а галантный, как скрипач.
Репетировали четыре раза. В перерыве Миронов о чем-то долго говорил режиссеру, вдохновенно жестикулируя. Я заметил, что Вера Сторожева восторженно смотрит на актера и кивает, кивает…
Сцену сняли. Миронов посмотрел по монитору и удалился готовиться к следующей сцене.
Ко мне подошел прохожий. Молодой человек. Блондин. Прилично одетый. Полюбопытствовал:
– Че, кино снимают?
– Да.
– А кто играет?
– Евгений Миронов.
– Как? Он же умер!
– Евгений?! – вытаращился я.
– А кто умер-то? – задумался собеседник.
– Вы, наверное, имеете в виду Андрея Миронова?
– А-а… А где он играл?
– Андрей?!
– Да нет, этот, кого Вы сейчас сказали…
Я в недоумении развел руками. Что говорить, когда нечего говорить? То есть говорить есть чего, но в данном случае бесполезно. В голове вспыхнуло: «Москва, я люблю тебя! И за такие встречи – тоже…»