Гоша Острецов появился на московской арт-сцене в середине 80-х, однако, успев всех заинтриговать своими графическими работами, а также объектами на стыке актуального искусства и моды (это еще называется fashion-авангард), уехал во Францию.
Огромные, похожие на черносливины куски резины стали краеугольным камнем большого проекта под названием «Новое правительство
Там Острецов сотрудничал с режиссером Люком Бессоном. Для знаменитого бессоновского «Такси» Острецов делал маски из латекса, причем работать с капризной резиной художник учился не где-нибудь, а на фабрике различных bdsm-штучек. Ранее эти маски и костюмы (порой больше напоминающие, пожалуй, даже скафандры) пришлись по вкусу известным модельерам, например Жан-Полю Готье или Жан-Шарлю де Кастельбажаку (в середине 90-х Острецов был художником и стилистом шоу Кастельбажака).
С масками художник продолжил работать и по возвращении в Россию. Огромные, похожие на черносливины куски резины стали краеугольным камнем большого проекта под названием «Новое правительство». «Новое правительство» – это воплощение мечты о «сильной руке», власти, хотя и не скрывающей своего деспотического характера, однако стойко приверженной традиционным ценностям. Как известно, последнее в России (на уровне массового сознания, разумеется) считается едва ли не самым главным достоинством власти.
Маски, которые носят члены «нового правительства», олицетворяют деперсонификацию власти. Действительно, личное в современной политике довольно сильно и весьма активно размывается. Важна исключительно функция, личные же качества являют собой комбинацию тех или иных программных свойств. Иерархов «нового правительства» даже не надо выбирать: согласитесь, довольно неразумно тратить время на такие пустяки.
В каждой из выставок проекта Острецов раскрывает одну из сторон деятельности «нового правительства». Выставка в ММСИ называется «Ремонт». Здесь можно выделить одну из любимых тем художника: становление порядка из хаоса и, обратно, преобразование хаоса в порядок. Комплекс синергетических концепций – некогда вотчина физиков – уже очень давно используется, в частности, для описания социальных и политических метаморфоз. Ремонт, в сущности, то же движение от хаоса к порядку, что и постепенная кристаллизация мощной авторитарной власти из анархии.
Казалось, если кто в своем искусстве и будет сторониться эвфемизмов, так это группа «Синие носы». Художники Александр Шабуров и Вячеслав Мизин, критикуя медийную реальность и общественные фетиши и жупелы, работают в стилистике гэгов, в духе старого КВН. Один из лозунгов «носов»: «Делать искусство, понятное и пионерам, и пенсионерам!»
Все в «Гребаном фашизме» весьма вроде бы критично. Вот, например, обнаженные девушки вытянули руки в салюте; к их рукам привязаны веревочки, поддерживающие в эрегированном состоянии продетый сквозь свастику банан. Вот тебе и воспетый идеологами фашизма культ тела, и пропагандируемая ими же витальность. Или обезьянка, какающая на свастику, – чего уж яснее? Если фашизм столь непреодолимо манит своей эстетикой, остается ее высмеивать.
Впрочем, вероятно, у «Гребаного фашизма» есть еще один подтекст. Проект критикует не столько фашизм как идеологию, сколько пропагандистский дискурс о фашизме.
Первые лица государства постоянно говорят об опасности фашизма, о противодействии ему, однако совершенно непонятно, что именно вкладывается в само понятие, а ведь сюда можно приплести все что в голову взбредет: от немецких романтиков XIX века, собиравших фольклор и ратовавших за национальную культуру, до печей Дахау. Про бухенвальдский звон знают все, а вот где он – видит далеко не каждый. Антигрузинская кампания, конечно, не Хрустальная ночь, но, вполне вероятно, все только начинается.
Если бы Йозеф Геббельс воскрес и увидел всю мощь влияния современного телевидения, субтильный доктор застрелился бы вторично – от зависти. А фашизм – фашизм стал жупелом (а высмеивать жупелы «Синие носы» очень любят): им очень легко пугать маленьких детей; предотвращением фашизма удобно оправдывать любые репрессивные меры – даже в тех случаях, когда никаким фашизмом и не пахнет. Эсэсовцы в форме от Hugo Boss больше не вернутся – мы живем совсем в другом мире; а вот жупел как был, так и остался.