Выставка научная. Работники кремлевских музеев привели в соответствие описи и документацию с реальными экспонатами. А то во времена войн, революций и перемен государственного строя руки не доходили разобраться со всеми мешками.
Кто встал позже, того и бриллианты
Каталог выставки «Российские императоры и Оружейная палата» |
На первый взгляд и на этой выставке без каталога не разберешься. Благо, что к юбилею выпустили роскошный альбом, который на праздновании раздавали высоким гостям.
А иначе увидишь только то, что в глаза бросается. Скажем, роскошную императорскую корону Анны Иоанновны, на которой блещут две с половиной тысячи бриллиантов, а сверху она еще украшены 100-граммовым турмалином. Все это перенесено с императорского венца Екатерины I, от которого остался только позолоченный каркас. Его, бедного, тоже можно посмотреть.
Еще все обступают броши и украшения Екатерины II, проданные на «Сотбисе» 1927 года коммунистическими хозяевами Кремля, а на эту выставку привезенные специально из Музея Виктории и Альберта в Лондоне.
Это – хиты. А в остальное надо вглядываться с помощью каталога. Заодно из него можно узнать, что некогда в кремлевском штате были портомои, мамки, карлы и прочие. Что в 1718 году по приказу Петра I ценности впервые выставили в застекленных шкафах. Что, кроме коронационной комиссии, была еще – «печальная». Что при Павле I хозяйством Кремля руководил «главноприсутствующий» Кожин.
Бывают же «странные сближения»…
Всего выставлено более трехсот экспонатов. Начиная с «крестильного рубля» Петра I с аутентичным профилем золотой чеканки 1702 года – и вплоть до книги записей знатных посетителей Оружейной палаты, обрывающейся в июне 1917 года. Вглядываешься в стеклянные витрины до головной боли. Ну, две вазы первого русского фарфора, изобретенного Виноградовым в эпоху Елизаветы Петровны, – с «китайчатым» рисунком. Ну, медали в честь коронования – на них, кстати, портреты высочайших особ очень похожи, не чета официальным.
А так – лучше в каталог смотреть. Там написано, например, что выставленный лорнет нужен был для манипуляций руками в светской жизни и для разглядывания миниатюр на перламутровых пуговицах. Чтоб «чумазые» не доглядели картинки о гармонии с природой в духе теории Руссо.
В общем, «фамильный музей Романовых» в полной красе пережитых теми времен. То шведские ружья с турецкими саблями, то альбомы и письменные приборы, то Мальтийский орден с короной, то знамена князя Пожарского и Ермака Тимофеевича. Можно выбирать на вкус и стоящие за ними идеи. Так и задумаешься поневоле: а куда ветер клонит – в XIX век или в XXI?
Без Bazaar
Шахри Амирзанова и Дерк Сауэр на открытии выставки «10 лет роскоши и стиля» |
В Музее современной истории на Тверской, где расположен то ли бывший Музей революции, то ли Английский клуб, открылась выставка «10 лет роскоши и стиля», посвященная соответствующему юбилею русского издания журнала Harper’s Bazaar.
Удивительно удачно выбранное место. Гламурные гости, приглашенные на вернисаж, оказавшись здесь впервые, с изумлением проходили через залы с выставленными пистолетами террористов, саблями и шинелями военачальников, уголком интерьера советской квартиры 1940-50-х годов. Муж в гимнастерке с медалями на груди пришел с работы и читает «Правду», жена возится на кухне. На стене стиральная доска, на тумбочке телевизор КВН с линзой. В соседнем зале убийственный гламур их внуков. Одно другого стоит. Ведь главное, чтобы все было, «как у людей».
Увы, как у людей не получается. Получается как у нас. Наверное, десять лет назад этот журнал, как и прочие глянцы, нес важную информацию о моде, стиле поведения, образе жизни. Внове была и высокая издательская планка. Отличная бумага, печать, дизайн, жесткий ритм макета.
Все-таки американскому журналу, придуманному братьями Харпер, в следующем году исполнится 140 лет. Не счесть женских образов, которые он создал и навязал современности, – от женщины-вамп до девушки-гарсона с короткой стрижкой в открытом авто. В середине 1930-х годов мощный переворот в мировом журнальном дизайне сотворил наш бывший соотечественник Алексей Бродович. Его новые визуальные идеи привлекли в журнал великих фотографов ХХ века – Ричарда Аведона, Анри Картье-Брессона, Хельмута Ньютона.
Увы, все проходит. То, что было занятно перелистывать в гостиной середины 90-х, сидя перед телевизором, и то, что нынче выставлено на больших планшетах в тесном зале, для гламура не приспособленном, производит убогое, удручающее впечатление. Кажется, что даже подросшее поколение «менеджеров», этих бедолаг, принявших фотоглянец за руководство к действию, как их комсомольские отцы – кодекс строителя коммунизма с тайным «хочешь жить – умей вертеться», – даже они, чувствуя недоумение, бросились на «Террасу Мартини» кушать пирожные.
Суть моды – в постоянном движении, в неожиданности, в умении удивлять новизной. Местечковый отстой стиля – это не столько смерть, сколько предмет для сатирических зарисовок. Пресс-релиз вечера заранее описывает шик, бомонд, изысканность. А кругом снег, в шатер, затянутый, как теплица, полиэтиленом, стреляет теплом специальная пушка, убивая кислород, в пестрой толпе гостей выделяется рядовая халява, набивающая сумки дармовой выпивкой. Отстой гламура – это нечто. Надо видеть.
Включили свет
Художник Андрей Волков на фоне работ |
Центральный дом художника прочно встал на коммерческие рельсы и катит по ним до очередного визита проверяющих финансовых органов. В промежутке между антикварным и современным салонами, между мебелью и рекламой там вдруг прошла выставка живописи. «Свет в зале 17» Андрея Волкова – событие краткое, удивительное, вряд ли особо замеченное.
Об Андрее Волкове много писали в конце 70-х, когда он был едва ли не самым известным молодым гиперреалистом. Знаком времени, вдруг пристально в себя вглядевшегося. Сейчас в ходу другие группировки. Да и художников больше волнует цена на арт-рынке.
На этом фоне Андрей Волков производит впечатление художника самодостаточного, едва ли не мудреца. Нынешняя выставка продолжает серию: «Свет сквозь решетку» (2001), «Свет и тень»(2001-2002), «Постепенный переход от светлого к темному» (2003), «Пустые комнаты» (2005). Мощные конструкции, стремящиеся к дематериализации, к опытам чистого света и тени, к искусству на грани медитации. Большие объемы зарешеченного света, треугольники пустых комнат – остриями вверх, «свет уже не вмещается в рамку», по словам автора. Светотеневые композиции в огромном зале ЦДХ словно поглощали редких зрителей. Новая работа – «Время вечно» – состоит из шести частей, достигая в длину девяти метров. Скоро дома и умы сограждан достигнут искомой величины, и тогда работы А. Волкова пойдут нарасхват. Мастерство работ, состоящих по сути из одних только света и тени, переходит уже в искусство жизни, в сосредоточенное миросозерцание.
Так и до просветления недалеко.
А полная гармония дизайна уже есть.