Нечисть

Еще в начале 1990-х там и сям в прессе мелькали заметочки о реальном заболевании, при котором наблюдаются внешние симптомы вампиризма. Но тогда не случилось большой информационной кампании по приобщению масс к проблемам вампиров.

Не смотрелся запоем даже «Твин Пикс», смакующий мистическую природу зла и готовый тут же иронизировать над рациональным миром вкупе с его загадочными темными глубинами. Не до того было.

Настоящей популярности достиг только Кашпировский, устраивающий сеансы массового спасения от недугов. Своим функционально успешным гипнозом он воплощал идею настоящего магического титанизма – после одряхления привычной идеологической власти.

Постсоветским гражданам хватало политических и экономических катаклизмов. Теперь, видимо, уже не хватает. Иначе о вампирах не рассуждали бы в общечеловеческий прайм-тайм, в «Пусть говорят» по Первому каналу.

Властелины соцзаказа

Нельзя сказать, что мир вступил в стадию относительного спокойствия. Не сказать, что отечественная экономика вышла из кризиса хотя бы настолько, чтобы благосостояние большинства населения исчислялось не удаленностью человека от черты бедности (все равно, с какой стороны), а какими-то более жизнеутверждающими координатами.

Но, наверно, нам так надоели собственные проблемы, что общество скоро предпочтет махать на них рукой.

Одним взмахом тут не отделаешься, проблемы-то неразрешенные. Стимулирование спроса на всяческую мистику как раз из разряда таких взмахов, отгоняющих ощущение реального неблагополучия как нежелательное наваждение.

Все начиналось штучными отсылами к иррациональному. Показывали американские «Секретные материалы». Они отличались от более простой мистики тем, что часто оставляли нераскрытой суть загадочных явлений, с которыми сталкивались герои.

Потом глобальная рекламная кампания превратила Гарри Поттера в нашего нового детского героя вроде Тимура с его командой. А масштабная экранизация романов Толкиена научила разбираться в сложных взаимоотношениях хоббитов, эльфов, орков, гномов и прочих обитателей магической вселенной.

Прошло время, и возник «Ночной дозор», в рамках отечественного кино уникальный по своим жанровым характеристикам. Как и первый фильм, «Дневной дозор» хорош прежде всего не эффектами, не увлекательным сюжетом, не актерскими работами, но своей тематической оригинальностью.

Штучность – великая вещь в искусстве. Она заставляет серьезно относиться даже не к самому серьезному и глубокому замыслу. И тогда этот замысел невольно впитывает в себя дополнительную творческую энергетику создателей и аудитории (вот уже и формулировки пошли какие-то вампирологические…).

Не желая оказаться правой, рискую удрученно прогнозировать, что нынешний сезон станет стартом нашего конвейера мистики. Похоже, она взята под патронаж государства.

А иначе с чего бы вдруг диктор «Вестей» (РТР) с многозначительной миной и на полном серьезе анонсировала мистический триллер «Меченосец» как тот кинопродукт, которого всем нам так не хватает.

В советские годы так выразились бы про фильм, посвященный деревне или, к примеру, нефтяникам. Скорее всего, далее последует череда мистических триллеров, призванная устранить дефицит идеологически полезной культурной продукции.

Я очень уважаю массовые пристрастия. В каждом из нас живет частица индивида массы, который требует своего – будь то коробка конфет в виде сердечка, мелодрама со счастливым финалом или ужастик, кишмя кишащий увлекательными ужасами, на которые приятно посмотреть.

Но сейчас в России массовые пристрастия и потребности формируются далеко не всегда стихийно, внутри рыночной броуновской динамики спроса и предложения.

Раздражает ощущение, что развитие отечественной линии мистических произведений поощряется по прагматическим причинам. Чем больше массовый зритель будет ориентирован на иррациональное восприятие мира, тем меньше он будет склонен винить в несовершенстве действительности земных чиновников, политиков, деловых людей.

Тем меньше ему захочется воспринимать себя как активного субъекта собственной судьбы, несущего прямую ответственность за свои поступки и бездействие. Тем легче все негативные стороны современного бытия будут мотивироваться активизацией вселенских «сил зла», персонифицированных или нет, уже не важно. Сформируется соцзаказ – и начнется демонизация истории, общественных и даже экономических процессов.

Вампира жалко

А с другой стороны, жалко мистику.

Конечно, надо надеяться, что она окажется более стойкой и не утратит своей содержательности совсем уж быстро. Но все-таки не стоит забывать о печальной судьбе литературной классики, на которую набросилось наше телевидение – и одолело за полтора сезона.

Мистические истории в силу древней жанровой природы в состоянии терпеть натиск массмедиа гораздо дольше. Во всяком случае, в западной культуре мистика спокойно и стабильно занимает свое почетное место. И в этой сфере периодически рождаются шедевры, будь то фильмы Линча или Поланского. Но Россия особая зона. Общемировые законы тут не всегда срабатывают.

Мистические сюжеты и образы вообще не слишком характерны для российской культуры. Возможно, так происходило потому, что основные душевные силы тратились у нас на переживание инфернальности реальной истории и реальных властей. Демоническая натура Сталина легко затмевает дьявольские проявления Воланда.

Россия к мистике в искусстве приучена слабо. В то же время современности свойственна лихорадочная коммерциализация любых новейших культурных веяний.

В процессе хищнической конвейеризации мистических и фантазийных мотивов, сюжетов о паранормальных явлениях широкого профиля, скорее всего, быстро утратится творческий запал, способный вызывать к жизни шедевры.

А просто штамповать обаятельные культурные продукты потребления у нас как-то не получается. То есть продуктов навалом, но они лишены того обаяния, которое сохраняется в голливудской продукции средней руки.

Некоторые обертоны современной массовой психологии улавливает коммерческий продукт любого класса и жанровой разновидности. Фильм про Вольфа Мессинга был сделан как добротное историко-биографическое эссе с привлечением кинохроники и массы документов. Распространен у нас на телевидении и другой жанр – паранаучное документальное кино о каких-нибудь паранормальных явлениях вроде проклятия рода.

У Малахова в «Пусть говорят» совершилась встреча темы мистики с жанром ток-шоу и интервью. Тональность программы «Пусть говорят» окончательно проясняет, в чем специфика сегодняшнего отношения к мистике и ее носителям.

Паранормальные явления интересуют прежде всего материальными и физиологическими параметрами. Мистика то и дело интерпретируется в стилистике натурализма. А носители паранормальных или редких свойств, кажущихся странными, вызывают больше сочувствия, чем страха или восхищения.

Про Мессинга рассказывали как про гения-страдальца и беженца. У Малахова вампиры во всеуслышание жалуются на те физические и душевные мучения, которые они претерпевают. И в этом чувствуется подлинная искренность без наигрыша.

Жалость, как известно, всегда направлена как на объекта восприятия, так и на самого воспринимающего. Жалость свидетельствует о том, что воспринимающая персона готова увидеть в страдальце себя.

Нынешнее общество готово отождествлять себя с вампирами, с экстрасенсами, одним словом, с существами, обладающими странными свойствами и потребностями, которые трудно удовлетворять.

Нелегко быть вампиром – наша реальность к этой болезни не приспособлена. Но и невампирам живется несладко – ведь наша реальность и к обычным людям тоже слабо приспособлена. Вот какой вывод живет в современном массовом подсознании.

Зато сознание защищается от подобных выводов теми же темами и сюжетами. И пытается делать вид, что просто спасается от дефицита ярких интересных впечатлений.

Еще немного, и придется констатировать печальную истину: пора очередного застоя уж на дворе. Остается сидеть у телевизора и смотреть интервью с вампиром.

Если телевизор при этом расположен перед кабинетом зубного врача или лабораторией забора крови, ситуация обретает особую пикантность.

А еще можно писать письма на телестудии с предложениями организовать интерактивные сеансы магии или общения с потусторонним миром.