Сидя в золотом дворце детской журналистики, трудно всерьез относиться к тому, что происходит в стране и мире. Трамп, Меркель… (Она все еще канцлер? Зевает…) То ли дело у нас – Теория игр! Исторические корни сказки о Красной Шапочке! Фараон Эхнатон!

Хотя брызги иногда долетают.

Один мальчик написал повесть. Принес мне в журнал. В повести дело происходит на далекой планете. Инопланетяне встревожены: гаснет солнце. В чем дело?

Оказывается, вредят жители соседних планет. Император накладывает на них санкции. Но солнце все равно гаснет! Тогда император (чуть не забыл: мальчику 12 лет) говорит: это оттого, что у нас мало духовности. Надо построить двести новых храмов.

Строят храмы, а чтобы высвободить средства на строительство, рабочим задерживают зарплату. Рабочие выходят на забастовку под лозунгом «Мы здесь власть»…

Все это было бы смешно, но повесть-то написана хорошо, хорошая!

Что сказать мальчику, чтобы он не убедился еще пуще в том, что император и его прихвостни в лице редакторов детских журналов циничны и глубоко не правы?

Во всяком случае, не так глубоко, как считают его родители…

Пригласил мальчика на беседу в редакцию.

Понимаешь, говорю, есть такой художественный прием – аллюзия. Например, аллюзия на окружающую действительность. Но аллюзия подразумевает иносказательность. А ты цитируешь лозунги дословно. От этого возникает эффект карикатурности, который нивелирует художественные достоинства…

А мальчик-то – прелесть: глазки смышленые, внимательные, буравит ими меня насквозь.

Ладно, говорю. Слушай.

Каждый человек по отдельности – умный и хороший. Гораздо умнее всяких там императоров. И может с полным правом судить о действиях власти с возмущением или с презрением. 

Но когда люди собираются вместе – например, в толпу… Толпа – это ведь уже не умное и хорошее существо, согласен? Так вот, большие массы людей, в отличие от каждого отдельного человека, – глупы и капризны.

А власть редко имеет дело с личностью. Власть имеет дело именно с массами. И она знает, что массам действительно нужен образ врага, конкурента, соперника. Он мобилизует – строить и жить помогает! В общем, бодрит…

Массам действительно нужна «духовность» – то есть утешение и надежда на то, что мы не умрем бесследно, а значит, все вокруг не бессмысленно…

Ну и денег действительно всегда не хватает на всех.

А отнять или выпросить их у богатого гораздо труднее, чем отнять или выпросить у бедного. Это закон жизни, с ним приходится считаться всякому, кто у власти, будь то император или рабочие.

Вот рабочие победили императора: деньги, власть и большие массы людей перешли от него к ним. И? Что дальше-то?

В твоей повести рабочие побеждают императора. А хотелось бы – чтобы добро побеждало зло. Подумаем, как это сделать?

Мальчик обещал подумать.

Мы пожали руки и разошлись: он – работать дальше над повестью, а я – сочинять колонку на злобу дня.

Злоба у нас такая: «дело режиссеров».

Оказывается, эти гады руководители московских театров получают вот такенные зарплаты! Десять миллионов, двадцать, тридцать… А их театры – убыточные. И государство их вынуждено поддерживать.

Ва-а-азмутительно. У нас рынок или где? Или для кого – так рынок, а для этих социализм?

Ну, я-то думаю, что все просто. Не знаю, нет – только думаю.

«Государство» – это всегда какие-то конкретные люди при конкретных схемах финансирования. А у нас, известно, «кто что охраняет, тот то и имеет». Ну и кто что финансирует – соответственно. Так что руководители театров тут далеко не первый адрес. (Хоть, как видим, и не последний.)

Знаете, кабы я был царь (это из анекдота; на изменение конституционного строя ни в коем случае не претендую), назначил бы министром культуры не актера, не театроведа, не историка и не кого-нибудь еще – а толкового полковника из Следственного комитета России.

Уверен, что культура бы от этого процвела. Серьезно.

И дети, глядишь, меньше бы писали политических памфлетов. А больше – про маму и солнце.