Вчера в Санкт-Петербурге скончался Сергей Постнов. Подавляющему большинству читателей это имя ни о чем не скажет. А ведь именно эта смерть довела до четырнадцати число погибших в результате кровавого теракта в метро, потрясшего всю страну десять дней назад.

Они будут бить там, куда достанут, там, где система защиты даст сбой

Новость о смерти Сергея прошла малозаметной на фоне сообщений из мира большой политики – о важных международных переговорах в Москве, жарких дебатах в Совбезе ООН или приближении американских кораблей к корейским берегам.

Конечно, удивляться этому не приходится, у информационной сферы свои законы. Повестка дня имеет обыкновение меняться стремительно и не любит возвращаться к уже пройденному.

Но знаете, что меня действительно удивило в общем информационном фоне вокруг питерского теракта? Огромная масса людей была не просто шокирована. Она была еще и удивлена.

Что характерно, именно удивлением сопровождалось первое сообщение о теракте, которое я услышал.

В военно-патриотический клуб, в котором я помогаю в качестве инструктора, зашла в гости наша бывшая курсантка, недавно приехавшая из Москвы. Я проводил тренировку, а когда закончил и вышел из зала, она, оторвавшись от мобильного, сказала: в Питере теракт, взорвали метро.

А в широко раскрытых глазах – шок и то самое удивление...

Удивлением сопровождались и ближайшие дни после взрыва. Последние теракты против гражданского населения непосредственно в России произошли 21 октября и 29–30 декабря 2013 года в Волгограде, больше трех лет назад.

Люди как будто забыли, что так бывает, и произошедшее поначалу показалось многим каким-то жутким сюрреализмом. Люди – простые, обычные люди – как будто забыли, что все они – тоже цель.

Я не знаю, пришло ли в полной мере осознание реальности после расстрела экипажа ДПС и последующей спецоперации в Астраханской области, арестов по горячим следам в Питере.

Может быть, кто-то вспомнил о задержании вербовщиков «Таблиги Джамаат*» в Казани и членов «Хизб ут-Тахрир*» в Крыму в январе, группы экстремистов из «Пономаревского джамаата» в Оренбургской области в начале марта, недавнем нападении на часть Росгвардии в Наурском районе Чечни. Сопоставил, проанализировал и перестал удивляться.

Или картинку из питерского метро просто задвинули подальше, в темные закоулки памяти, как дурной сон?

На самом деле никаких тихих лет, конечно же, не было.

Был некоторый спад террористической активности на Северном Кавказе в 2012–2014 годах, связанный с ликвидацией руководства «Имарата Кавказ*», включая Доку Умарова, и оттоком значительной части боевиков в Сирию.

Однако уже с конца 2014 года новые лидеры экстремистских группировок Дагестана, Ингушетии и Кабардино-Балкарии начали приносить присягу на верность ИГИЛ*, за которым они почувствовали силу и новые возможности финансирования из внешних источников.

Кроме того, продолжалась интенсивная джихадистская пропаганда, как внутри страны, так и извне, причем в 2014 году к основным внутренним проблемным регионам добавился Крым, который при Украине стал таким же рассадником религиозного экстремизма, как и республики Северного Кавказа и Поволжья в России.

А из проблемных регионов эта зараза расползается уже по всей стране.

Уже с конца 2015 года боевики, прошедшие обучение и обкатку в Сирии, стали возвращаться в Россию, что сразу же сказалось на росте активности джихадистов, и в 2016 году было зафиксировано почти двукратное увеличение числа преступлений террористической направленности.

Для того чтобы понять, что помимо Донбасса и Сирии мы имеем полноценный третий фронт внутри страны, надо просто не полениться и полистать новостные сводки за эти самые три года. Может быть, тогда и пройдет удивление.

Оперативные сотрудники и бойцы спецподразделений ФСБ и МВД работают постоянно, регулярно проводятся специальные операции и оперативно-розыскные мероприятия. Вчитайтесь внимательно в строчки новостей, посмотрите, кого, где, когда и с чем задержали или ликвидировали. За этими краткими, как правило, сообщениями – нервы, пот и кровь наших ребят. Тех, которые работают.

Сводки с Северного Кавказа напоминают фронтовые.

Рейды, засады, заслоны, прочесывание местности, а выезды «в адрес» на задержание зачастую переходят в боеконтакт. Вот только широкая публика всего этого как будто не замечает, ведь в этих сводках нет громких фигурантов (всех уже повыбили), а никому не известные персонажи даже как-то и неинтересны.

В других регионах страны борьба с терроризмом идет без особого шума и пыли, но тоже весьма напряженно.

«Клиентов» берут не только с экстремистской литературой и видеоматериалами, но и с оружием. А еще с самодельными взрывными устройствами. Такими как то, что рвануло в питерской подземке.

Многие ли вспомнили о нем после взрыва в Питере? Боюсь, что нет.

Народ шокированно удивлялся, журналисты выискивали сходства и расхождения с обстоятельствами терактов в московском метро. А дело-то ведь не в этих нюансах и не в том, что там, в Египте, сработали чужие Бармалеи, поэтому лайнер можно как бы и не принимать в расчет.

Нужно понимать, что наши доморощенные Бармалеи руководствуются той же людоедской логикой, что и их зарубежные «братья».

Для них мы все – враги. И они будут бить там, куда достанут, там, где система защиты даст сбой. И они очень хотят бить, но далеко не всегда у них получается. Просто ребята наши хорошо работают. С Питером вот только прокололись. С одним. Из десятков других потенциальных объектов воздействия, где им не дали, где упредили, где положили мордой в пол или наглухо успокоили.

Кстати, многие ли из удивленных представителей широкой общественности обратили внимание на промелькнувшие в новостях уже за последние дни сообщения о нападении на полицейский патруль в Ингушетии или задержании 20 человек по подозрению в содействии экстремистской деятельности в Ямало-Ненецком автономном округе?

В общем, не нужно удивляться. Просто мы все на войне. Все граждане одной большой страны, без исключения. Это необходимо осознать и быть готовым. На случай если...

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ