Американские медиа сотрясает грандиозный скандал с Харви Вайнштейном, голливудским продюсером, который, пользуясь служебным положением, десятилетиями склонял актрис к сожительству.

При этом весь Голливуд, этот оплот феминизма и передовой отряд борьбы за права женщин, молчал в тряпочку. Эти события выдают одно важное внутреннее противоречие в том послании, которое Голливуд транслирует по всему миру.

Голливуд является самым влиятельным институтом на планете. Он формирует нравы, привычки, моды, представления о хорошем и плохом, манеру говорить, тот набор символов и ссылок, который раньше формировали национальные литературы и кинематографы. В наши дни люди, которые не опознают цитату из Лермонтова, сразу опознают цитаты из голливудских боевиков.

Конечно, в Голливуде работают разные режиссеры, которые снимают разные фильмы. Они могут заметно отличаться и по замыслу, и по качеству исполнения. Но есть определенная сложившаяся голливудская субкультура, и, говоря в целом, пропагандистская мощь Голливуда продвигает по всему миру вполне определенный набор взглядов.

Взглядов, которые в Америке принято называть «прогрессивными» и «либеральными», которые связаны с проигравшей последние президентские выборы Демократической партией. Любимый лозунг в этом наборе – «равноправие».

Для того чтобы достигнуть равноправия – и свободы – надо преодолеть тяжелое наследие времен, когда белые мужчины-христиане (Колумб, Генерал Ли, Отцы – Основатели США и другие подобные злодеи) заедали жизнь всем остальным – этническим и религиозным меньшинствам, женщинам, геям и трансгендерам.

Один из аспектов этого тяжелого наследия – гетеронормативизм, представление о том, что существует нормальная, должная, социально и религиозно одобряемая модель сексуальности – а именно брак между мужчиной и женщиной, в котором рождаются и воспитываются дети, а мужчина и женщина исполняют социальные роли, связанные с их биологическим полом. 

При этом другие формы сексуальности – «свободная любовь», гомосексуализм, эксперименты с переопределением своего пола – рассматриваются как девиантные и неодобряемые.

Для американских (как и для наших) либералов гетеронормативизм воспринимается как источник страшного, бесчеловечного угнетения всех тех, кто не вписывался в установленные консервативным обществом и Церковью рамки.

Для них важно, чтобы никакие формы сексуального поведения (кроме насилия и, пока что, контактов с детьми) не считались предосудительными.

Важной частью этого идеологического набора является феминизм – движение, которое у нас чаще всего вызывает насмешку, хотя часть его требований вполне справедлива.

Например, требование равной оплаты труда. Или пресечения приставаний на рабочем месте. Или протест против того, что называют «объективацией» – то есть восприятия женщины как сексуального объекта, а не достойной уважения человеческой личности.

Однако эти требования выдвигаются в контексте совершенно определенных представлений о том, что для женщины могло бы значить «освобождение» и какие, собственно, темные силы ее злобно гнетут.

Злобно гнетет ее патриархальная семья, в которой ей отводится роль хранительницы очага, ублаготворительницы мужа и стирательницы пеленок, и традиционная религия, которая эту семью поддерживает.

Освободит ее, в этом контексте, сексуальное раскрепощение, «свободная любовь» и аборты.

Неизбежная проблема в том, что культура, в которой принята «свободная любовь», бьет, в первую очередь, по женщинам.

Сделать так, чтобы сексуальные контакты были одновременно «свободными» (то есть не связанными рамками верности в браке), «уважительными», то есть признающими достоинство людей, и совершенно добровольными – это крайне затруднительная задача.

В среде, где от мужчины ожидается, что он будет примерным семьянином (например, в корпорациях, где сохраняется консервативная этика), любые сколь угодно добровольные связи с сотрудницами могут вызвать скандал и похоронить карьеру.

Но в среде, где внебрачные связи принципиально не рассматриваются как что-то неправильное, их добровольность неизбежно оказывается под вопросом.

То, что вызывает язвительные насмешки – зацикленность феминисток на сексуальном насилии и готовность видеть грязные домогательства даже в попытке подать пальто – на самом деле, отражает реальную проблему.

В культуре, где принята «свободная любовь» и каждый является потенциальным сексуальным объектом для каждого, весьма сложно избежать «объективации».

Короткие связи людей, которые по-человечески не близки друг другу, неизбежно провоцируют взаимные недоразумения и огорчения.

Он считает, что они славно провели время на вечеринке, а потом занялись любовью; она считает, что этот мерзавец ее напоил и изнасиловал.

Он считает, что она оказала ему личную благосклонность, а он, в благодарность, оказал ей благосклонность в профессиональной сфере; она считает, что он, негодяй, склонил и вынудил ее, используя административный ресурс.

Он считает, что изящно заигрывает (ну, свободная же любовь, все могут заигрывать со всеми), она полагает, что он нагло и оскорбительно домогается.

Требования феминисток, чтобы мужчина осторожно, как будто ступая по минному полю, при каждом следующем шаге убеждался в информированном согласии женщины, может быть, и справедливы – но в реальности мало выполняются.

С добровольностью внутри корпорации, где принята «прогрессивная» этика, проблемы совершенно неизбежны. Где эта добровольность начинает размываться?

Будет ли ее согласие вполне добровольным? Формально да, принуждения нет, обещания или угрозы могут и не произноситься вслух.

Но фактически карьера – в которую она уже очень сильно вложилась – может оказаться под угрозой и, возможно, ей придется осваивать другую профессию.

Упреки, которые выдвигаются женщинам, которые сейчас обвиняют Вайнштейна – что ж вы раньше годами сидели и не бухтели – жестоки и несправедливы. Отправляться кричать «свободная касса», когда есть уже вроде бы сложившаяся артистическая карьера, никому неохота.

А для свободной, эмансипированной женщины карьера очень важна – свободный, эмансипированный мужчина ее кормить не будет. А уж такого патриархального, шовинистического поступка, как набить мерзавцу морду, мужья и сожители актрис себе и помыслить не могли – такую силу в США имеет феминизм.

«Свободная любовь» очень легко перестает быть свободной. А то представление о норме, которое Голливуд пытается разрушить – молодые люди вступают в брак и хранят верность, пока смерть не разлучит их – оказывается гораздо более сообразным безопасности и достоинству женщины.