Россияне в большинстве привыкли считать, что США, а с ними и Великобритания более всего борются против их страны. И действительно, Вашингтон и Лондон активно инициировали антироссийские меры все последние годы. Кажется, что Евросоюз только поддерживал санкции, только плыл по течению, создаваемому Соединенными Штатами.

Это только кажется, что с европейскими элитами Москва (без вмешательства в диалог Вашингтона) сможет договориться

Однако именно он, а вовсе не США, скорее всего, окажется наиболее последовательным и решительным противником России и евразийской интеграции в ближайшие годы. И тому есть весомые причины.

Кризисные 1970-е годы подняли на вершину власти неолибералов. Но произошло это сперва не повсеместно, а в США и Великобритании. Эти ветераны и лидеры империализма первыми перешли к переменам, изменившим после весь мир и определившим ход глобализации.

Эти страны испытывали в начале 1980-х годов серьезные проблемы в экономике. Двигаться далее по пути развития социального государства и демократии их правящие круги не могли. А решения в запасе у них были.

Сейчас американские и британские финансовые круги уже не имеют в запасе антикризисных решений, а их план переустройства мировой экономики не дает нужного эффекта. Вторая волна кризиса затронула уже США. Она породила невиданное ранее политическое напряжение, силу и значение которого в России понимают немногие.

Нечто сходное происходит в Англии. В партии лейбористов идет революция: старые циничные и коррумпированные неолиберальные кадры выдавливаются, а партия – вслед за армией своих сторонников – поворачивает влево.

Происходящее в Америке россиянам заметно больше, хотя вряд ли более понятно. В США бунт охватил сразу обе партии.

Чем же недовольны промышленники, которых представляет Трамп? Им не нравится, что банки более не должны бороться за прибыль, рисковать и отвечать за просчеты. Им доступны деньги Федерального резерва, доступны в невероятных размерах.

Единственный в истории аудит ФРС еще несколько лет назад выявил серые траты на помощь банкам в размере 16 трлн долларов. Инициировали его сенатор-социалист Берни Сандерс и правые республиканцы. Но связанный с реальным сектором бизнес не может так легко брать деньги, как банки. И власть – у них.

В тяжелом положении и американская молодежь. Именно с нее началось движение среди демократов. И без нее в массу избирателей-демократов не был бы брошен лозунг «Кто угодно, только не Хиллари!». А госпожа Клинтон рвется в президенты и обещает банкам, что все останется как есть – им ничем не придется платить за многолетнюю авантюристическую политику. Вот только получится ли?

#{smallinfographicright=789896}Фальсификации и прочие беззакония для оттеснения Сандерса на праймериз помогли Хиллари выйти к съезду партии лидером гонки. Но миллионы избирателей в ярости. Экономика же США чувствует себя все хуже и хуже. А рецептов у Клинтон нет. Она только хочет заниматься ненавистной обывателям внешней политикой.

Все идет к тому, что США должны будут наконец заниматься внутренними проблемами. Это может произойти в случае победы Трампа, от которого можно ожидать окончания эпохи легких денег для банкиров. Он может попытаться дисциплинировать и ФРС. В любом случае ему придется обратить внимание на кризис в экономике.

Это по-своему сделает и Сандерс, который далеко еще не выведен из игры. Он направит усилия на создание социального государства.

Однако главный для России вывод из победы соперников Клинтон – кандидата власти финансистов в США – состоит в ином. Кто бы ни обошел Хиллари, он столкнется с сопротивлением всего старого политического класса. С избранием в президенты настоящая борьба только начнется. И продлится она не менее двух лет.

В эти годы у США активной внешней политики не будет. Так уже было после избрания Барака Обамы, но сейчас ситуация намного сложнее. Она напоминает кризис 1970-х годов, под давлением которого Америка уже не могла вести себя так резко, как десятилетием ранее.

Нечто сходное происходит и в Англии, где также внутренние проблемы и противоречия грозят взять верх над планами большой внешнеполитической игры.

Совершенно иначе обстоят дела в Евросоюзе. Здесь финансовые элиты не зависят от демократических механизмов. Эти механизмы локализованы и парализованы на уровне отдельных стран – членов ЕС. Еврократию никто не выбирал и не в силах низвергнуть. Потому она может более последовательно, чем США, бороться с Россией. Это только кажется, что с европейскими элитами Москва (без вмешательства в диалог Вашингтона) сможет договориться.

Не стоит брать в расчет и прежнее многолетнее сотрудничество с Германией. Немецкие финансовые элиты рассматривают Россию как соперника в регионе, освоение которого они считают необходимым и спасительным. А Украина – это только начало движения ЕС и немецкой гегемонии в ЕС на восток.

Если в США общественное движение имеет выход и неминуемо (даже от Трампа) будет добиваться развития социальной политики вместе с самым решительным возрождением местного производства, то в ЕС подобного не стоит ожидать. Если США – это единый больной организм, который будет излечиваться с помощью общественного движения, то Евросоюз устроен иначе. Это множество противоестественно соединенных организмов, контроль над каждым из которых почти нереально вернуть снизу.

Низовые демократические движения еврократия подавляет. Ярчайший пример тому – Греция. Как бы ни голосовало население той или иной страны, судьбу ее решает все равно еврократия.

Для европейских финансовых элит нет иного средства от кризиса, чем получение новых богатств. Эти богатства разбросаны по постсоветским странам, в большой мере сосредотачиваясь в руках местных компаний. Потому на Украине ЕС будет добиваться предела имущества.

Подобную политику европейские правящие круги рассчитывают проводить во всех других государствах – обломках СССР. Индустрия в них будет разрушаться для поддержания промышленности Германии. Страны будут загоняться в долговое рабство, выгоды от которого получат немецкие банки. При этом если ЕС прекратит движение на восток, то начнет разрушаться.

И потому даже если часть элит в этих странах готова к сдаче на милость еврократии, то народы все равно будут сопротивляться. И только это может разрушить замыслы правящих кругов ЕС и побудить к выходу из ЕС его континентальных членов.

Но выход этот должен происходить с ясной позитивной перспективой. Эта перспектива – евразийская интеграция. Главное, чтобы ее базовым принципом было взаимное развитие и защита от конкурентов и навязываемых ими правил международной торговли.

Что же касается США, то им предстоит разобраться с собственными проблемами. Даже если Клинтон станет президентом, от давления внутри страны ей не уйти. Это давление будет возрастать как в экономике, так и со стороны неудовлетворенного правыми демократами общества. И оно будет мешать внешнеполитическим играм, тем более что они явно не дают должного эффекта.

Захват Украины для ЕС также оказался не столь продуктивен, но у ЕС нет возможности реформироваться. Там может быть или революция – антигерманский мятеж, или распад. И оба сценария так или иначе могут быть связаны с Россией, не как с новым рабом ЕС, а как с государством, способным предложить иной план интеграции.