«Опять статья про Алексиевич! – возмутится читатель. – Сколько можно уже писать про эту бесталанную русофобку!» Или, если из морального мазохизма этот текст вдруг решит почитать поклонник Алексиевич, то его первой мыслью, соответственно, будет: «Ну когда уже тупым ватникам надоест лить грязь на современного классика, последнюю совесть нации!».

Мне хватило трех абзацев из каталонской газеты, чтобы понять – она врет

Признаюсь и тем и другим – я до вчерашнего дня вообще не собирался что-либо писать про госпожу Алексиевич, потому что на момент вручения ей Нобелевской премии полностью забыл о существовании такого человека. В конце 80-х я, как и большинство интересовавшихся политикой подростков, читал журнал «Огонек» и, безусловно, должен был что-то слышать об этом авторе. Но забыл. И фразу «У войны не женское лицо» привык слышать от Егора Летова, а не видеть на книжной полке.

Решение Нобелевского комитета почему-то не вызвало желания ознакомиться с творчеством Алексиевич – так же как с произведениями китайца Мо Яня. И знание о том, что Марио Варгас Льоса или Иосиф Бродский являются нобелевскими лауреатами, не заставляет перечитывать этих авторов чаще или реже.

Но, разумеется, все понимают, что к человеку с Нобелевской премией, за какие бы заслуги он ее ни получил, будут прислушиваться больше, чем к гражданину без оной.

В конце ноября Алексиевич дала обширное интервью барселонскому таблоиду La Vanguardia. На сайте «Инопресса» были опубликованы выдержки: «Путин создает православный халифат», «Лукашенко – абсолютный монарх», «большевики оставили после себя лужи крови». Ничего нового или необычного.

Редакторы «Инопрессы» предусмотрительно вырезали пассаж, где лауреат рассказывает о своей «недавней поездке в Москву». Я, признаться, увидев в «Фейсбуке» перевод, сперва решил, что это фейк, клевета на лауреатку. Нашел первоисточник, сверил текст. Цитирую:

«Совсем недавно я была в Москве и решила сходить в храм на службу. Вижу возле собора большое количество полицейских, бойцов подразделений по борьбе с беспорядками, много народу. Думаю, что-то случилось: нападение или еще что-то такое. Но мне говорят: «Нет, сеньора, мы собрались помолиться во славу русского ядерного оружия». Представляете? Помолиться за русское ядерное оружие! Полиция, политики и военные! Это отвратительно!

На другой день сажусь в такси, водитель меня спрашивает, православная ли я. «Нет», - отвечаю. «Тогда извините, вам придется освободить машину, поскольку это православное такси, и мы обслуживаем исключительно православных».

Вечером пошла в театр – и вижу группу казаков с нагайками, требующих отменить спектакль по Набокову. И это я говорю всего о нескольких днях в Москве. Вы понимаете – красный человек жив! Мы должны от него избавиться!»

Первое ощущение, что автор бредит. Но ради интереса я решил проверить, вдруг и впрямь в некоторые такси перестали сажать без прочтения «Символа веры», возле театров дежурят казаки, а в храмах вместо икон – ядерные ракеты?

И вот что выяснилось. Действительно, в 2012 году в Санкт-Петербурге какие-то казаки требовали отменить спектакль «Лолита», правда, не в театре, а в музее. Больше ни одного похожего случая не было.

А в 2010 году оператор позиционирующей себя православной службы такси «Московская тройка» действительно отказался принимать заказ у ведущего радио «Серебряный дождь», который, имитируя кавказский акцент, просил забрать его от мечети. После этого руководство «Московской тройки» публично извинилось за «грубое нарушение принципов работы службы» и объявило об увольнении оператора. И снова никаких зафиксированных поисковиками рецидивов.

Наконец, ни одного упоминания о молебне во славу именно ядерного оружия найти не удалось, а вот молебны просто «во славу русского оружия» проводятся регулярно на протяжении последних сотен лет во многих городах России. Единственное, что более-менее похоже на описанное Алексиевич, – это состоявшийся в 2007 году в храме Христа Спасителя молебен и концерт в честь 60-летия ядерного оружейного комплекса России. Опять-таки других мероприятий подобного рода не нашлось.

То есть вы поняли. Все три события имели место. Но они происходили с разницей в несколько лет, в разных городах, не так, как это рассказано, и совсем не с Алексиевич! «Несколько дней в Москве», за которые якобы это все с ней случилось, – откровенная, наглая и неприкрытая ложь.

Для наглядности приведу пример, как бы выглядел рассказ Алексиевич о посещении Америки.

«На днях я была в Нью-Йорке и решила посетить их знаменитые башни-близнецы. Стою на смотровой площадке и вижу, как в соседнюю башню врезается самолет. Только успела спуститься – как самолет врезается ту башню, на которой я только что была. Представляете? На следующий день участвовала в марафоне, как вдруг взрыв, кровь, оторванные ноги. Это отвратительно! Вечером, чтобы развеяться, пошла в театр, подходит мужчина со странной прической, представляется Дональдом и спрашивает, не мусульманка ли я. Ответила, что мусульманка, и тут меня скрутили и выслали из США. Рабовладелец жив, и мы должны от него избавиться!»

В последних двух случаях отдел фактчекинга La Vanguardia вряд ли пропустил бы интервью за явной ложью, или сопроводил бы редакционным комментарием про богатую фантазию писательницы. Потому что про теракты в США и Франции все слышали и помнят, когда они происходили. А про события в zagadochnaya Rossiya кто ж знает, что тут у нас в тайге среди медведей на самом деле творится.

Если кто-то из читателей хорошо владеет испанским или каталанским, то может попробовать написать в редакцию, что нобелевская лауреатка их обманула. Даже интересно, что ответят, если ответят.

Я не читал ни «документальные» книги Алексиевич, ни ее нобелевскую речь. Мне хватило трех абзацев из каталонской газеты, чтобы понять – она врет. Для того, чтобы понять, что рыба протухла – не надо есть ее целиком, достаточно понюхать жабры. Если Алексиевич врет в малозначительном интервью – значит, она врет и в остальном.

И остается только процитировать Козьму Пруткова, который не получал никаких премий и вообще не существовал, но уже третий век остается одним из гениальнейших русских писателей.

Единожды солгавши, кто тебе поверит?