На самом деле ничего такого я, конечно, не сказала. Лишь холодно уточнила: «У вас вечеринка?» Мужчины, перебивая друг друга, стали объяснять, что отмечают покупку какого-то волшебного то ли меча, то ли шлема, – я еле убежала. Меня сосед давно раздражает. А уж его вечеринки, эти сборища, напоминающие утренники в детском саду, и подавно.
Мужчина старше меня, а по сути – ребенок, абсолютный ребенок, который не желает принимать свойственную взрослым ответственность
Я подозреваю, что рядом со мной живет 37-летний Питер Пэн. Он нигде толком не работает, перебивается случайными заработками. С женой развелся, живет с мамой. Летом, когда маман эвакуируется на дачу, он оттягивается по полной – вон уже друзей, таких же вечных мальчиков, приволок. Уверена, они познакомились, когда играли за одну команду в своем виртуальном мире. Балбесы.
Понять причины своего раздражения я не могу – что мне до этого соседа, в конце концов. Пусть существует так, как ему нравится. Но когда он выкатывается из дома на роликах, я едва сдерживаюсь, чтобы не дать ему сзади хорошего пендаля: «Ты алименты сыну когда платил? Ты что это в игрушечки все играешь? Повзрослей!»
Кидалт, или взрослые дети (сокращение от англ. kid – ребёнок и англ. adult – взрослый) – так этих людей называют. «Википедия» утверждает, что впервые это слово использовали в 1985 году в газете The New York Times для описания инфантильных мужчин 30 лет и старше, которые увлекаются мультфильмами, компьютерными играми, фэнтези и бесполезными, но красивыми и часто дорогими гаджетами. То есть это люди, которые убегают в детство от невыносимой для них взрослости.
Думаю, что и среди женщин полно кидалтов. Шла я тут как-то из гостей с новой знакомой – до метро было ходу минут десять, но она выщебетала за это время мне весь мозг. А когда мы подошли к магазинчику с цветами и игрушками, то эта мадам схватила меня за руку и потащила к витрине: «Ииии! Мишки! Какие большие, мягонькие! Я так люблю мягкие игрушки! Давай смотреть!» И вот я, вконец одуревшая, стояла рядом со взрослой теткой, которая продолжала пищать и хлопать в ладоши, и смотрела через стекло на мишек. Продавцы, небритые кавказские мужчины, сильно нервничали, не понимая, что происходит.
Еще одна у меня есть знакомая – дочь у нее замуж вышла, а она сама все в костюмчиках от Маши Цигаль ходит. Я не против детской одежды, иногда это очень мило и забавно выглядит, но ведь кроме этого еще можно что-то надевать. А у этой дамы все головные уборы – шапочки со смешными ушками. Думаю, если бы ее пригласили на встречу с президентом, она бы так и поехала – с варежками на резинке и мордой Винни-Пуха на макушке.
Но эти взрослые девочки, пусть хоть и любят мишек и детские одежки, все же еще хоть как-то контактируют с социумом, ходят на работу и платят по счетам. А с соседом моим совсем беда. Сначала мать, потом жена, потом опять мать пытались его устроить куда-то там в очередной офис, но он то проспит, то забудет сделать отчет. Поэтому и гонят его отовсюду. Да он и не расстраивается. На мамину пенсию жить, конечно, гораздо удобнее.
А маме даже нравится, что он такой беспомощный, потому что родителям хочется, чтобы мы оставались детьми. Один раз я даже видела, как она ему своим платком нос вытирала: «Дуй! Сильнее дуй!» Так что, наверное, эта женщина уже привыкла к тому, что если пошлешь сынулю в магазин за хлебом, то он запросто может купить новую мышку для компьютера и вообще вернуться к вечеру.
«Подари мне ноутбук, – как-то попросил он меня. – Ты ж зарабатываешь хорошо, а мне ноут новый очень нужен. Ну что тебе стоит». Тьфу. Мужчина старше меня, а по сути – ребенок, абсолютный ребенок, который не желает принимать свойственную взрослым ответственность. Алиментов от такого вряд ли дождешься.
«Зато ты слишком взрослая, – сказал он мне однажды, когда я заикнулась, что он больше похож на Маленького Принца, чем на совершеннолетнего гражданина, отца и избирателя. – Для таких, как ты, тоже есть слово. Senex – так вас в «Википедии» называют. Вечные старички! Ты ведь и в пятнадцать лет всех доставала своими мудрыми нравоучениями, не так ли?.. Больше непосредственности и легкости, Натали!»
Ну и как не дать ему пендаля?