Истории свойственно быть ироничной, но зачастую это очень недобрая ирония. Гибель в авиакатастрофе на пути в Катынь польского президента Леха Качиньского и еще без малого ста человек, в том числе многих видных польских политиков, «Катынь-2», как ее окрестили журналисты, − ирония, без сомнения, невеселая.
Чем стал бы приезд Качиньского в Катынь? Чем станет для польско-российских отношений его смерть под Смоленском? Первого мы не узнаем никогда. Второе – зависит от нас. И от поляков, и от русских
Лех Качиньский ненавидел Россию. И не будем пользоваться эвфемизмами – именно ненавидел, а не «не любил», именно Россию, а не коммунизм.
Нет никакого желания вспоминать политическую карьеру покойного. Тем более нет смысла углубляться в историю вопроса русско-польских отношений, ведь при желании обе стороны могут выставить друг другу очень длинный счет… Впрочем, точно такой же, как две любые соседние европейские державы. Не будем касаться и вопроса Катыни: кто же и зачем все-таки расстрелял польских военнопленных – коварное ли НКВД воспользовалось немецким оружием, шпагатом и методами расстрела, или господин Геббельс провел-таки одну из самых удачных своих провокаций.
Оставим историю истории. Поговорим о нас. О двух славянских народах, которые и сейчас еще, будь немного желания (и чуть-чуть польской «wódka» или русской «водки»), могут понять друг друга без переводчика. О двух народах, один из которых прочно занял место на краю Европы, другой – распластался на всю Евразию, упорно за Европу цепляясь. О том, кто мы и как нам жить.
Я давно – со времен первого визита в Польшу – убежден, что русские и поляки очень похожи. Причем похожи как хорошими чертами (среди которых душевность, открытость – и в любви, и в ненависти, общая талантливость), так и дурными (среди которых упрямство, гордыня, леность).
Судьба вполне могла сложиться так, что именно Польша была бы центром славянских государств, источником и притяжения их, и отталкивания. Были к тому основания.
Но – не сложилось. «Старшим братом» стала Россия, и это, конечно, полякам было трудно понять и принять. На нашей уже памяти подобный путь проходила и Украина – дай Бог, чтобы она не ушла по этой дороге слишком далеко. В девятнадцатом, в двадцатом веке и наши, и польские амбиции и обиды были вполне понятны и заслужены. Но место ли им в двадцать первом веке?
Всегда неприятно брать на себя чужие грехи. Та же самая Катынь, даже если верна польская версия событий, была виной не России, а коммунистического руководства СССР, среди которого немного можно насчитать русских имен. Стоило ли нашему премьеру признавать… да ведь нет, даже не признавать, но как бы «подыгрывать» польской версии?
Да. Наверное, стоило.
Пусть правдива наша версия, а не польская – поляки в это никогда не поверят. Во всяком случае, до изобретения машины времени. Мы не спорные острова делим с Японией. В большой игре мировой политики от извинений ничего не убудет. В свете нашей долгой общей истории мы с поляками можем встать друг перед другом на колени и извиняться с раннего утра и до позднего вечера – всего списка не исчерпаем.
В истории Польши и России появилась еще одна печальная дата (фото: Reuters) |
Если же кто-то не хочет извиниться в ответ на принесенные извинения – он уже проиграл.
Траурные мероприятия в Катыни были как раз тем шагом с нашей стороны – пусть лично я считаю, что шагом безосновательным, – который демонстрировал нашу готовность смотреть вперед, а не рыться каждую минуту в поисках камня за пазухой. Россия сделала свой шаг, и очень хочется верить, что сделала бы его и Польша.
Хотел ли этого примирения Лех Качиньский? Увы, непохоже. Возобладала бы его точка зрения в Польше? Тоже вряд ли. Я исхожу именно из близости наших народов – будь у России аналогичная обида в отношении той или иной страны, жест, подобный тому, что сделало наше руководство, для подавляющего большинства людей послужил бы сигналом к примирению. Уверен, что так же и для поляков.
Но судьба распорядилась иначе – польский самолет погиб на русской земле. И вот здесь, разумеется, возникает второй вопрос. Надо ли было объявлять общенациональный траур (который и после наших терактов и катастроф объявляется далеко не всегда)? Надо ли было его объявлять в День космонавтики – праздник пусть и неофициальный, но дорогой сердцу каждого российского патриота? Надо ли было пойти навстречу полякам с той заботливостью, которую, увы, не всегда получают наши собственные граждане, жертвы наших трагедий? Надо ли было − учитывая именно что нескрываемую нелюбовь покойного президента и части его окружения к России? В культуре и традиции любого народа смерть – повод для сочувствия, даже если умирает твой враг. Смерть ставит точку в спорах и ссорах, эмоциях и амбициях. После смерти – либо хорошо, либо никак.
Он нас ненавидел – а мы приспустили флаги.
Честно ли это, в конце концов?
Ответ становится абсолютно понятен, если попытаться представить себе альтернативу. В катастрофе на русской земле гибнет практически все польское руководство. Гибнет не по нашей вине, но в нашем небе. Российская власть выражает соболезнования, блогеры возбужденно обсуждают происходящее, либералы пропускают утреннюю инъекцию успокоительного и ищут заговор. 12 апреля по ТВ идет праздничный концерт в честь Дня космонавтики. Все как всегда…
Вам это нравится больше?
Мне – нет.
Пусть будет траур. Пусть лучше вместо праздничного концерта на космос выделят больше денег…
В истории Польши и России появилась еще одна печальная дата. Для поляков – трагичная. Для нас, скорее, неприятная и обидная. Чем стал бы приезд Качиньского в Катынь? Чем станет для польско-российских отношений его смерть под Смоленском? Первого мы не узнаем никогда. Второе – зависит от нас. И от поляков, и от русских. В Катыни российская власть сделала шаг навстречу Польше. После катастрофы русский народ сделал еще два.
Может быть, те русские, которые несли цветы к польскому посольству и посылали соболезнующие телеграммы в Варшаву, хотя бы немного растопят лед наших отношений? Может быть, после этой трагедии поляки найдут силы смотреть в будущее, где они не конфликтуют по малейшему поводу с Россией? Если случится так, то, приехав в Польшу, я сам отнесу цветы к памятнику президенту Леху Качиньскому. Вряд ли он был бы этому рад… Но история никогда и никого из нас не спрашивает, чего мы хотим и как в ней останемся.
Можно просто склонить голову и положиться на ее суд.
Requiescant in pace.