Тюменский юрист Дмитрий Ямщиков обратился с заявлением в Генпрокуратуру РФ: по его мнению, в песнях Гребенщикова пропагандируются тунеядство, содомия, суицид и анархия.
Юрист провел контент-анализ песен Гребенщикова и обнаружил в них признаки преступлений, инкриминируемых статьями Уголовного кодекса РФ: 129 («Клевета»), 130 («Оскорбление»), 151 («Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий»), 230 («Склонение к потреблению наркотических средств»), 280 («Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации»), 282 («Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды»), 354 («Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны»).
Теперь, когда надо мной нависла тяжелая рука правосудия, я пытаюсь понять: где, когда я допустил ошибку?
Поскольку такие обвинения можно при желании выдвинуть в отношении практически любого автора и произведения современного искусства, ниже предлагается типовый образец
ПОКАЯННОГО ПИСЬМА ДЕЯТЕЛЯ КУЛЬТУРЫ:
Дорогие товарищи (господа, партнеры, братья и сестры)!
Все мое творчество было чередой бессмысленных попыток вовлечь несовершеннолетних в антиобщественные действия (склонить их к потреблению наркотических средств, публично призвать к развязыванию войны, возбудить в них расовую и религиозную вражду).
Волосы (иные части тела – указать) встают дыбом, когда я думаю над теми текстами (сценами, песнями), которые я писал (читал, снимал, ставил) в надежде снискать дешевую (подлую, иудину) славу у ничтожной кучки (указать фамилии, имена, клички, год и место рождения, номер и серию паспорта) моих так называемых фанатов (друзей, партнеров, коллег).
Хотя мне и нет прощения, но я хотел бы воспользоваться этой последней возможностью, чтобы обратиться к вам и хотя бы попросить прощения у моей страны (галактики, системы, иное указать):
Вместо того чтобы воплощать на сцене (в песнях, стихах, перформансах, инсталляциях) правдивые образы рабочих (фермеров, государственных и офисных служащих, домохозяек, работников силовых структур), я погрузился в пучину мелкобуржуазного (неформатного, олигархического, декадентского) порока.
Теперь, когда надо мной сурово нависла тяжелая рука нашего правосудия, я пытаюсь понять, разобраться в себе: где, когда я допустил ошибку? Когда вступил на путь предательства и лжи?
Может быть, тогда, когда впервые нарушил нашу мораль (объем, режим, формат, строкаж, размер)?..
Российская (при рождении не на территории нынешней РФ указать иную) земля подарила мне жизнь. Мать и отец вскормили меня молоком (кефиром, хлебом, чипсами, йогуртами, иными продуктами – указать без упоминания брендов).
Российская школа (колледж, институт, армия) дали мне необходимые знания и умения.
Российская (советская, капиталистическая, народная, родная) власть дала мне все. Как же я распорядился тем самым дорогим, что у меня было?
Мне стыдно произносить эти слова вслух, но я должен вам признаться: я предал (продал, пропил, прокурил) все это.
Мое предательство началось с глупого высмеивания и отрицания наших традиций (менталитета, этикета, соборности, корпоративного распорядка). Это началось с прослушивания (просматривания, подглядывания) зарубежных образцов так называемого искусства. С безудержного и дурного восхваления чуждой нам музыки (стихов, танцев, спектаклей). Вместо того чтобы слушать наши прекрасные песни в исполнении Иосифа Кобзона (Клавдии Шульженко, Людмилы Зыкиной, Николая Баскова, Надежды Кадышевой) и читать наши прекрасные романы Всеволода Кочетова (Галины Николаевой, Дарьи Донцовой, Александры Марининой), я поддался чуждым влияниям, которые во множестве опутывали нашу родину в 90-е (80-е, 60-е, если иные – указать) годы.
Но главной ошибкой было мое решение создать преступную музыкальную группу (художественное объединение, балет, труппу) для пропаганды всего дурного (неполиткорректного, западного), для завоевания так называемых славы и успеха, цену которым я теперь, хотя и преступно поздно, узнал.
Вина за это лежит на нашем общем, с позволения сказать, кумире – враге народа Борисе Гребенщикове, по кличке БГ (фото: ИТАР-ТАСС) |
Чтобы завоевать эту дешевую славу, я и мои так называемые коллеги использовали в своем творчестве призывы к употреблению наркотических веществ (алкоголя, пропаганду тунеядства, содомии, суицида, анархии). В наших песнях (прозе, балете, спектакле) мы преступно раздували и выпячивали отдельные недостатки нашей родины, не замечая ее грандиозных свершений, идя на поводу у западных (восточных, южных, северных) спецслужб и негосударственных фондов.
За тридцать проклятых сребреников (указать более точную сумму прописью по курсу доллара на момент написания) мы делали вид, что нам якобы скучно (неуютно, грустно) жить в нашей прекрасной стране. Своим творчеством мы пытались внушить, что без водки и наркотиков мы не можем спокойно смотреть на те якобы безобразия, которые мы якобы видели якобы вокруг. В то время как другие якобы граждане их не замечают, и что якобы именно в этом преступном равнодушии народа якобы и состоит главная причина наших общих якобы несчастий.
Еще более усугубляет нашу вину то, что для оправдания наших преступных замыслов мы имели наглость ссылаться на великого Пушкина (Достоевского, Гоголя, Герцена, Толстого, Чехова, Пастернака, Мандельштама, Ахматову, Зощенко, Платонова), которые также якобы видели и писали о тех же недостатках, что и мы.
Особенно любимым нашим клеветническим приемом была двусмысленность – мы просто упивались ею. Мы никогда не обладали способностью выражать свои мысли прямо (по делу, по регламенту, по распорядку, по команде) и скрывали нашу бездарность за нелепыми намеками (иносказаниями, экивоками, вывертами, жестами). Во многом вина за это лежит на нашем общем, с позволения сказать, кумире – враге народа Борисе Гребенщикове, по кличке БГ, разоблаченном еще в 2009 году. Пока этого зарвавшегося литературного хулигана не настигла суровая, но справедливая кара, мы, словно безумные, упивались его строками:
«Хозяин, я никудышный фундамент/ И, наверно, плохое весло,/ Но, Хозяин, когда ты захочешь пить,/ Ты вспомнишь мое ремесло»
«Нет смысла писать мне писем,/ письма здесь разносит вор./ Ему пофигу любые слова,/ но как не взять, если это в крови»
«Мои слова не слишком добры,/ Но и не слишком злы./ Мне просто жаль, что вы могли бы быть люди.../ Козлы!»
«Но когда попадешь в медвежий капкан,/ Пойди объясни, что ты не медведь»
«Небо на цепи,/ да в ней порваны звенья./ Как пойдешь чинить,/ Ты все поймешь сама»
– И прочими, с позволения сказать, «метафорами».
Что это, о чем это, спрашиваю я сегодня себя?.. Теперь я вижу, что это и подобная этому чушь – лишь поводы привлечь нас по статьям Уголовного кодекса РФ (указать).
Вот она, цена нашего предательства. Мы жалкая кучка извращенцев, которые составляют ничтожно малую часть народа и должны быть стерты Историей в пыль (сор, тлен, прах).
Единственное, о чем я смею вас, дорогие товарищи (господа, братья и сестры, Иосиф Виссарионович), просить, – сохранить мне жизнь. Я готов с лопатой (киркой, зубилом, клавиатурой, микрофоном) искупить свою вину. Надеюсь, что бескорыстный труд в воспитательной коммуне имени Дмитрия Ямщикова хоть частично поможет смыть мой позор.
Дата, подпись.
В тексте использованы цитаты из покаянных писем 30–50-х годов ХХ столетия.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом