1 марта вневедомственная охрана отключила сигнализацию за неуплату, и 3 марта, в Международный день писателя, литераторы города торжественно, но символически закрыли свой Центр современной литературы и книги (табличку с информацией об этом укрепили автор «Ментов» Андрей Кивинов и романист Илья Штемлер) и с флагами города пошли к памятнику Пушкину возле Пушкинского дома, где и пожаловались солнцу русской поэзии на чиновников Северной столицы. Пушкин понимающе молчал.
Приходить в Дом писателя, презирая председателя союза, можно. А приходить в Клуб посредственности, презирая его директора, нельзя
Бронзовый Пушкин молчал, всем своим видом давая понять, что категорически отказывается платить по счетам Клуба литературной посредственности на (небезразличном ему) Васильевском острове. Да и маршировать им от своего клуба до Пушкинского дома было всего двести метров. А ведь по новой смете ничего нельзя делать: ни оплачивать охрану, ни оплачивать коммунальные расходы в полном объеме, ни оплачивать работу уборщицы, бухгалтера, нельзя даже покупать туалетную бумагу, лампочки, поддерживать сайт (на нем вывешивались сообщения о битвах с властью!), в штате должно остаться три человека, а вознаграждения за семинарские занятия съехали с 2000–2500 до 348 рублей за месяц и 174 рублей (например, Борис Стругацкий, если бы он попросил себе зарплату, получил бы от властей щедрый дар стоимостью шнурков для хороших ботинок!). Александр Кушнер, лауреат Государственной премии и возможный нобелевский лауреат, «тарифицирован» чиновниками в 348 рублей за месяц!
Скорее всего, солнце русской поэзии, удивившись чеканной формуле «возможный нобелевский лауреат», заранее приревновало к поспевающим в клубной тишине лаврам. Да и трижды повторенный глагол «оплачивать» наверняка напомнил ему донельзя обидную формулу «Пушкин заплатит». Литературные посредственности, однако же, не угомонились.
При этом писатели написали коллективное письмо губернатору города Матвиенко В.И., жалуясь на тех же чиновников, двое из которых, кстати, сами являются членами Союза писателей России.
И письмо губернатору, и жалоба Пушкину вызвали у чиновников такой приступ «любви к писателям», что через две недели руководство ЦСЛК наконец получило договор и смету на 2007 год, уменьшенную в три раза!
И это в Год русского языка и к юбилею центра!
Самое забавное в том, что чиновники, втрое урезавшие смету и наславшие в клуб проверку, не исключено, и впрямь преследуют определенные политические цели: попечительский совет Клуба литературной посредственности возглавляет (да и кому, как не ему?) Сергей Миронов.
Валерий Попов |
(Зарезервировав «Нобеля» за шнобелем, руководство обоих союзов послушно подмахнуло искомое выдвижение; причем Союз писателей Петербурга во главе с Валерием Поповым оставил без внимания коллективный протест ряда известных писателей.)
В Марше несогласных питерские письменники, разумеется, не участвовали – пеший эротический маршрут привел их прямиком к Пушкину. И все же Валерий Попов повидался перед городскими выборами с Сергеем Мироновым – и бесстрашно потребовал у него (а у кого ж, как не у него?) открытия деликатесных магазинов в историческом центре города, а то ему, Попову, далеко ездить на продовольственный рынок с угла Невского и Малой Морской!
Тем, кто подумает, будто я преувеличиваю или, наоборот, преуменьшаю, советую ознакомиться с текстом интервью старого обжоры и лакомки на сайте радиостанции «Свобода». Мы же продолжим как цитировать, так и анализировать «официальную информацию о ситуации вокруг Центра современной литературы и книги». Благо «приветствуется публикация этой информации в любых СМИ, как бумажных, так и электронных».
Клуб литературной посредственности создан ровно десять лет назад плохоньким прозаиком Дмитрием Каралисом при содействии Даниила Гранина. Главной здешней фишкой стал культ Бориса Стругацкого, сильно зачудившего после смерти старшего (и умного) брата. Потихоньку подтянулась бездарь из обоих писательских союзов и ПЕН-клуба, благо Дом писателя сгорел еще в 1993 году.
В этих условиях Клуб литературной посредственности, он же Центр современной литературы и книги, «выполнял и выполняет функции, которые не смогла или не захотела взять на себя городская власть, – организовать литературную жизнь множества литературных групп и двух крупных творческих союзов. Равновесие, при котором писатели не требуют замены сгоревшему Дому писателей им. Маяковского, а власть не особенно вмешивается в литературно-общественную жизнь писателей, устраивало обе стороны до начала 2007 года».
Писатели, подлинные писатели, как раз требовали и требуют замены сгоревшему дому: требовали сначала у Собчака, который годами водил их за нос, потом у Яковлева, который просто отказывал, и, наконец, у Матвиенко, которая пообещала предоставить писателям дом, но не раньше чем два враждующих друг с дружкой союза объединятся. Они и объединились, однако обещанного так и не получили. Более того, как выясняется из анализируемого текста, им это, оказывается, и не нужно.
Не нужно союзписательскому начальству, это уж как минимум.
Потому что Союз писателей – это общественная организация. Дурная, конечно, организация, но уж какая есть. Организация, каждый член которой вправе потребовать у выборного начальства отчета.
Дмитрий Каралис |
Кроме того, в Союзе писателей есть какой-никакой, но гамбургский счет. И председателя союза презирают не только за смехотворную алчность (за которую его в свое время попросили с поста директора ПЕН-клуба) и всеобъемлющую страсть к халяве, но и за то, что последние четверть века он пишет и публикует сплошную чушь.
Но приходить в Дом писателя, презирая председателя союза, можно. А приходить в Клуб посредственности, презирая его директора, нельзя. Почувствуйте разницу! Меж тем как ни плох Валерий Попов, он по сравнению с Дмитрием Каралисом Лев Толстой.
«Дайте нам, бездарям, денег!» – заклинают авгуры клуба. На писчую бумагу, заметьте, не просят – только на туалетную. Им, кстати, и дают – только требуют отката, а они не понимают за что. То есть даже понимают, но все равно очень жалко. Обидно и жалко.
В своей предыдущей колонке я вскользь упомянул имя замечательного петербургского поэта Геннадия Григорьева. Через три дня после выхода колонки он умер. На похороны собрались все, кто хоть что-то значит в питерской литературе, в питерской поэзии, но ни одного «начальника» (ни председателя, ни директора, ни без пяти рублей нобелевского лауреата) там, на сестрорецком кладбище, в ненастный мартовский день не стояло.
Все ушли на фронт борьбы за дармовую подтирку.
Накануне на заседании правления Союза писателей 80-летняя без малого литературная посредственность Илья Штемлер (в начале статьи она в качестве «романиста» укрепляла табличку на двери своего клуба) мило пошутила о смерти 57-летнего поэта: «Теперь у нас на собраниях станет-таки потише».
Таки вряд ли, Илья как-вас-там. Да и все остальные. Таки я вам гарантирую.
А заплатит за вас Пушкин.
Потому что больше, как выясняется, некому.
А главное – незачем.