Долгое время я добросовестно выполнял это правило, пока не догадался, что, если начать текст с формулировки типа «Вчера стало известно, что в прошлый вторник...», заметка все равно будет начинаться со слова «вчера».
Впрочем, и такие хитрости выручают не всегда. Летом 2002 года в Калининграде, где я тогда работал, стояла очень жаркая погода, и, видимо, она и была виновата в том, что к середине августа новости в городе закончились совсем. Чиновники, политики, общественные активисты и другие постоянные герои наших публикаций разъехались по отпускам. Московские деятели – от депутатов до поп-артистов – почему-то в наш город тем летом почти не приезжали.
Заканчивалась статья печальной фразой о том, что больше не мелькает среди раскидистых крон рыжий хвост и детского смеха в ботаническом саду тоже больше не слышно
Памятников на площадях не открывали, старинных домов не сносили, асфальт на улицах не проваливался. Более того, казалось, что и преступный мир настолько изнывал от жары, что его представители полностью перестали выполнять свои прямые обязанности, и в сводках криминальной хроники ничего интересного тоже не было.
Да что бандиты – даже городские сумасшедшие, весной и осенью регулярно сталкивавшиеся с неопознанными летающими объектами и сообщавшие о своих контактах в газету, очевидно, проводили все дни на пляжах и никаких информационных поводов не давали. Писать было не о чем, а газета выходить, естественно, не переставала.
Рано или поздно это должно было произойти – когда на очередной редакционной планерке прозвучал вопрос редактора: «Какие у кого новости?» – редакция хором ответила: «Жара!» Больше новостей не было.
Сейчас рассказывать об этом достаточно просто, а тогда ситуация выглядела вполне критической. Шестнадцать газетных полос не могли остаться пустыми, а писать было не о чем.
В редакционном архиве было несколько невостребованных текстов – о каких-то судьбах людских, о каком-то бандите, который уже три года как сидел в тюрьме, и еще о чем-то в этом роде. Журналист, отвечавший за потребительскую информацию, вызвался написать полосу о том, как надо бороться с жарой. Еще одну полосу отвели под внеплановый кроссворд. Так с грехом пополам номер был заполнен, оставалось только придумать, что поставить на первую полосу и на цветной разворот. Идей не было.
Ботанический сад г. Калининграда |
Любовь Викторовна, главный редактор, поморщилась – у редакции были не очень хорошие отношения с руководством зоопарка, и поэтому о зоопарке мы старались лишний раз не писать.
– Не надо про животных, – сказала Любовь Викторовна. – Давайте про растения, они тоже страдают.
– Ботанический сад? – уточнил я.
– Ага. Угадал – вот и езжай.
Я позвал редакционного фотографа, и через полчаса мы уже бродили по аллеям ботанического сада в сопровождении его заведующей, которая, как и мы сами, не вполне понимала, чего мы от нее хотим, и поэтому подробно рассказывала нам о каждом дереве, которое встречалось нам на пути. Деревья действительно страдали. Конфетное дерево зачем-то сбросило листья («И конфет на нем тоже нет», – записал я в блокнот), какие-то деревья вообще засохли, какие-то пожелтели и так далее.
Фактуры для заметки о растениях было предостаточно, единственное, что смущало, – я прекрасно понимал, что из сотни тысяч наших читателей вряд ли найдется хотя бы десяток идиотов, которым будет интересно прочитать заметку о растениях. И еще я понимал, что растения – это совсем не тема для первой полосы.
– А это наше болото, – показывая на какую-то ямку, сказала заведующая. – Правда, сейчас оно тоже засохло, но еще на прошлой неделе в нем была вода. Тогда еще белочка здесь утонула.
– Белочка? – переспросил я, еще не понимая, что нашел сенсацию.
– Белочка, – подтвердила заведующая. – Прыгала, прыгала и утонула. Сама не знаю, как это произошло.
Мы с фотографом переглянулись.
– Тебе не кажется, что она утопилась? – спросил я.
– Угу, от жары, – пробурчал фотограф.
– Белочка утопилась от жары, – повторил я. Дальше экскурсию можно было не продолжать. Осталось только написать заметку, но уже было понятно о чем.
На следующий день наша газета вышла с огромным заголовком во всю первую полосу «Белочка утопилась от жары» красными буквами. Под заголовком была фотография засохшего болота, самая середина которого была обведена красным кружком, в который утыкалась стрелка с подписью: «Трагедия произошла здесь» - и со ссылкой на цветной разворот.
На развороте были фотографии из сада, красочная схема территории (редакционный дизайнер увлекался инфографикой и по собственной инициативе сделал схему «Кто живет в ботаническом саду» – на схеме были птицы, злая собака, дождевые червяки и даже сторож в образе старичка в ушанке. Значок «белочка» был перечеркнут жирной чертой и подписан: «А белочка здесь больше не живет») и мой репортаж из ботанического сада.
Текст начинался с беглого перечисления рассказанных заведующей подробностей из жизни растений (упоминание о конфетном дереве сопровождалось ремаркой про конфеты, которых на нем нет), далее шли шокирующие подробности ужасной трагедии. Я писал, что белочка была любимицей всех работников сада и посетителей (в самом деле, как ее можно было не любить?), дети кормили ее орешками и чипсами (неправды здесь тоже не было – я сам в детстве любил гулять в этом саду и часто кормил белок), ее рыжий хвост мелькал среди листьев всех деревьев, включая конфетное, вызывая добрые (а какие, злые что ли?) улыбки взрослых и детей.
Ботанический сад г. Калининграда |
Заканчивалась статья печальной фразой о том, что больше не мелькает среди раскидистых крон рыжий хвост и детского смеха в ботаническом саду тоже больше не слышно.
На следующей неделе в Калининграде пошли дожди, ньюсмейкеры вернулись из отпусков, а бандиты взорвали в собственном джипе известного торговца табаком и его беременную жену. Новостей было хоть отбавляй, мы сдавали очередной номер, а в углу что-то бубнил радиоприемник. Услышав словосочетание «ботанический сад», я сделал погромче.
– У нас в студии – заведующая ботаническим садом, – жизнерадостно говорило радио. – Звоните к нам в студию, и вы сможете узнать, чем живет эта жемчужина калининградской природы и науки.
Первой позвонила (ведущие в таких случаях говорят дурацким голосом: «А у нас звоночек!») какая-то пенсионерка. Она сказала, что очень любит ботанический сад, но вряд ли решится в ближайшее время его посетить, потому что читала в газете о том, что жившая в саду белка покончила с собой, а представить ботанический сад без белок радиослушательница не может.
В этот момент я живо представил себе происходящее в студии. Заведующая – худенькая интеллигентная дама в очках и с высшим биологическим образованием, очень тихая и вежливая, явно с трудом сдерживалась, чтобы не выматериться.
– Я очень уважаю наших журналистов, – сказала она наконец, почему-то делая долгие паузы между словами, – но иногда просто не понимаю их. После этой публикации в саду началось настоящее паломничество. Люди мешают нам работать, каждого сотрудника обязательно кто-нибудь спрашивает, где находится болото, в котором утопилось бедное животное. Особенно часто приходят дети. Некоторые даже приносят к этому месту цветы. На наши уникальные растения никто не обращает внимания. А белок у нас было много, и умерла только одна. И я не знаю, от чего она умерла. Может быть, от старости.
Я выключил радио. Заведующая действительно была очень хорошим и, наверное, умным человеком. Единственное, чего она не понимала, – законов медиа. Законов, которые (если их, не нарушив, обойти) позволяют превратить в сенсацию любое, даже самое незначительное событие. И, между прочим, наоборот.