Их результаты необходимо сводить с результатами парламентских выборов в 14 регионах, прошедших 11 марта. Таким образом, мы получим общие итоги весенней серии выборов, важные в контексте разворачивающейся думской кампании.
1
Первое, что следует сделать, приступая к анализу прошедшей кампании, – опровергнуть идиотский (другого слова я не подберу) миф о Красноярском крае как о модельном регионе, «результаты выборов в котором всегда совпадают с общероссийскими». Сейчас уже трудно установить, какой именно «эксперт» придумал выдавать Красноярье за «российский Нью-Хэмпшир» и какими соображениями он руководствовался. Приведу только факты.
Во главе списка «Единой России» встали губернатор Хлопонин, спикер краевого парламента Усс и мэр Красноярска Пимашков
Начиная с 1991 года результаты голосований на федеральных выборах и референдумах в крае совпали или относительно совпали с общероссийскими всего два (!) раза. Впервые это произошло на референдумах, проведенных 17 марта 1991 года, на которые выносились вопросы о сохранении СССР и введении поста президента России. За сохранение Союза в крае было подано 70,1%, а всего в РСФСР – 71,3%, а за введение поста президента соответственно 70,8 и 69,8%. Второй раз совпадение результатов имело место на президентских выборах 1996 года, и то только во втором туре. За Ельцина, по официальным данным, отдали голоса 53,4% красноярцев и 53,8% всех россиян, за Зюганова – 40% красноярцев и 40,3% россиян. На думских выборах иногда совпадали результаты отдельных избирательных объединений и блоков, но в целом результаты кампаний не совпадали никогда. Например, в 1999 году «Яблоко» получило в крае 6,5%, а всего – 5,9%. «Единство» же собрало 27,9% голосов красноярцев, при этом его общероссийский результат составил 23,3%. Про экстраполяцию результатов выборов в региональный парламент, притом что смешанная система была введена в крае еще в середине 1990-х годов, и говорить нечего. Ключевыми участниками выборов 1997 и 2001 годов были местные блоки, не имевшие «аналогов» на федеральном уровне и т. д.
Таким образом, совершенно очевидно, что любой, кто берется рассуждать о «модельности» красноярских выборов, расписывается в некомпетентности или чем-то похуже.
2
Выборы проходили по смешанной системе – из 52 депутатов 26 избирались по партийным спискам, 22 по одномандатным округам и четверо по двухмандатным округам (образованным на территориях бывших автономий). Минимальный порог явки отсутствовал. Голосование против всех не предусматривалось. Проходной барьер для партий – 5%.
Краевая администрация и «Норильский никель», фактически играющий первую скрипку в красноярской политике, исходили из того, что в парламент должны пройти помимо «Единой России» (с результатом около 45%) только КПРФ, «Справедливая Россия» и ЛДПР (с результатом примерно 12–16% каждая). «Эсеры» и жириновцы выступали, что называется, системными силами, а компартия – «полусистемной» (ну куда же от них денешься при смешанной системе?). Еще двум участникам выборов – СЕПР и ДПР – отводились сугубо инструментальные функции.
Во главе списка «Единой России» встали губернатор Хлопонин, спикер краевого парламента Усс и мэр Красноярска Пимашков. Показательно, что все трое в 2002 году предельно ожесточенно боролись за губернаторское кресло, освободившееся после гибели в авиакатастрофе Лебедя-старшего (Хлопонин тогда был губернатором Таймыра). Помимо представителей «Норильского никеля» от «Единой России» баллотировались бизнесмены, завязанные на краевую администрацию и/или красноярскую мэрию, и менеджеры «Русского алюминия», РЖД, Газпрома, СУЭК, «Красноярских авиалиний». В списке «Справедливой России» на проходных местах также преобладали деятели, либо связанные с краевой администрацией и «Норильским никелем», либо лояльные им. На первое место был поставлен депутат Госдумы Зубов, экс-глава края, фигура компромиссная для Миронова и губернатории, хотя последняя лоббировала вице-спикера парламента Ромашова. Аналогичным образом был сформирован список ЛДПР (его возглавлял сам Жириновский).
Однако провести выборы, что называется, «по-семейному» не получилось. Причины следующие. Во-первых, не удалось полностью нейтрализовать активность Быкова, ведущего несистемного актора краевой политики. Во-вторых, власть и партия власти не смогли удержать КПРФ в отведенных ей рамках и перекрыть кислород СПС.
3
Александр Хлопонин |
Региональная элита в целом более-менее консолидирована. Но за рамками консенсуса, сложившегося после избрания (фактического назначения) Хлопонина губернатором в 2002 году, остался бывший председатель совета директоров Красноярского алюминиевого завода (КрАЗ в настоящее время полностью контролируется «Русским алюминием») депутат законодательного собрания Быков. Он входит в первый эшелон элиты хотя бы только благодаря своему крупному состоянию. У него довольно специфический background – многочисленные недоброжелатели связывают его имя с криминальными войнами 1990-х годов, против него возбуждались уголовные дела, он длительное время содержался в СИЗО, в 2002 году его приговорили к 6,5 годам лишения свободы условно за организацию покушения на убийство. При этом Быков довольно популярен в Красноярске и западных районах края, в свое время ему удалось создать себе имидж местного патриота, «защитника простых людей» и крупного филантропа. Он амбициозен и довольно активен. Так, на выборах в краевой парламент в 2001 году его блок занял второе место, а на выборах в Красноярский горсовет в 2004 году – первое (оба органа избирались по смешанной системе, быковские победы нивелировались успехами конкурентов в том числе в одномандатных округах). В 1999 и 2003 годах он пытался избраться в Госдуму, в первом случае ему отказали в регистрации, во втором сняли с дистанции. Естественно, Быков не мог не принять участия в очередных краевых выборах. Поначалу муссировались слухи об его переговорах с руководством «Справедливой России» и АПР. Как бы то ни было, но люди, известные своей близостью к бывшему алюминиевому королю, попали на проходные места в список «эсеров». Однако основную ставку Быков сделал на Партию возрождения России (лидер – экс-спикер Госдумы Селезнев). Сам он не вошел в ее список и не стал выдвигаться от нее в округе, хотя нисколько не скрывалось, что ПВР – это быковцы. В этой связи аналитики стали прогнозировать серьезный успех этой партии, практически никогда не участвовавшей в региональных выборах. Но проблема была, разумеется, вовсе не столько в перспективе ПВР как таковой, сколько в угрозе очередной победы Быкова.
Краевая власть не имела ничего против переизбрания самого Анатолия Петровича. В его «личном» округе от «Единой России» выдвинули заведомо непроходного кандидата. Быкову не отказали в регистрации, не предпринималось попыток отменить ее. Но список ПВР и всех мало-мальски серьезных быковских одномандатников затормозили.
Быков не смирился и принялся искать обходные пути. В марте он заключил тактический (непубличный) союз с КПРФ, в рамках которого последней была предоставлена финансовая и организационная поддержка. Всем понятно, что в дальнейшем коммунисты, известные своим «свободным» отношением к собственным обязательствам, могут выйти из договора. Тем не менее Быков решился.
Его ресурс позволил КПРФ усилить свою кампанию. Притом что уже и так обозначилась угроза получения ею около 18% – укреплению позиций компартии с самого начала немало способствовала раскрутка левопротестной повестки «Справедливой Россией» и СПС и, конечно, отсутствие отдельного «списка Быкова».
А с этими партиями возникли отдельные проблемы. Федеральное руководство «эсеров», решив поставить красивую точку в весенней кампании, в марте выделило приличный бюджет и развернуло мощную кампанию в Красноярске, особо не оглядываясь на прежние договоренности с краевой властью и «Норильским никелем».
Что касается правых (список возглавлял Белых, уже по привычке вравший насчет своего намерения после избрания работать в региональном парламенте), то их поначалу никто не принимал всерьез и не включал ни в какие расклады. Они, как обычно, поручили кампанию Бакову, крупному специалисту по работе с левоориентированным электоратом и строительству агитационных сетей по технологии сетевого маркетинга, недавно ставшему одним из лидеров партии. Тот получил бюджет, развернул работу, и довольно скоро стало ясно, что правые способны не только перейти барьер, но и собрать около 10%. Сами они даже заявляли о намерении «повторить Пермь» (в декабре прошлого года на выборах в Пермском крае СПС, пристроившись в хвост кампании Партии пенсионеров, переведенной в реактивную позицию, набрал 16,3%). Они отъедали голоса у коммунистов (и одновременно добавляли им, как уже сказано, раскручивая левопротестную повестку) и «Справедливой России», а также у «Единой России». К тому же своей активностью они способствовали снижению явки.
Естественно, и КПРФ (вместе с Быковым), и «Справедливая Россия», и СПС постоянно нападали на «Единую Россию». Вообще партии власти пришлось трудно – ей крайне редко приходится сталкиваться в регионах сразу с тремя соперниками, располагающими серьезными ресурсами.
Относительно «эсеров» восторжествовало мнение, что несмотря ни на что они упрутся в потолок 15–16% (их среднероссийский результат в марте как раз 15,5%), т. е. не выйдут за границы, отведенные им первоначальным планом, тем более что в край (в село и малые города) они толком выйти не смогли. И их особо не трогали. Коммунистов же в последние недели кампании пытались всячески осаживать, а на правых вообще жестко «наехали» – правоохранительные органы за неделю до дня голосования основательно порушили баковскую сеть. Но было уже поздно.
4
В минувшее воскресенье состоялись выборы в Законодательное собрание нового Красноярского края |
Итоги получились следующие.
Явка составила 37,2%, что ниже как показателя 2001 года (когда проводились предыдущие выборы краевого парламента) – 43,5%, так и среднего показателя мартовской выборной серии – 42,7%. Безусловно, явку, как говорится, недотянули, хотя, по общему правилу, чем выше явка, тем выше результат партии власти. В частичное оправдание тут следует отметить, что в 2001 году на выборах была мобилизующая повестка (тогда «красноярские патриоты», представленные блоками Усса и Быкова, насмерть бились с блоками, созданными людьми Лебедя, объявленными «оккупантами), а на этот раз никто никого особо не мобилизовал, да и не смог бы мобилизовать – другое время, другие условия.
«Единая Россия» собрала 42,5%. В марте партия получила средний результат 44%. Определенно, в крае можно (и нужно) было вытянуть 45–46%, но в целом, учитывая высокую активность коммунистов, «эсеров» и правых, и 42,5% следует признать достойной победой.
КПРФ вместе с Быковым тоже могут праздновать победу. Они взяли 20,3%, оторвались от «Справедливой России» и ЛДПР. Набрать больше коммунистам в эту весну удалось только в Омской и Орловской областях. Их средний мартовский результат, напомню, составил 16%. Однако особо радоваться им бы не следовало, ведь далеко не в каждом регионе есть свой Быков и не все Быковы готовы сотрудничать с хитромудрой компартией…
«Справедливая Россия», несмотря на все усилия, выступила посредственно – 12,4%. После мартовских средних 15,5% от нее ждали больше. И друзья, и недоброжелатели. Вновь подтверждено, что партией № 2 она не стала и, видимо, в ближайшем будущем и не станет.
ЛДПР с 11,7% (средний мартовский результат – 9,6%) просто подтвердила свою принадлежность к клубу партий, которым в декабре гарантировано прохождение семипроцентного барьера.
СПС прошел как краевой, так и федеральный барьер – 7,2%, воспроизведя свой мартовский результат (7,1%). «Повторить Пермь» не получилось. И поделом. Негоже партии, числящей в своих авторитетах Гайдара и Чубайса, играться с левым популизмом. Нельзя рассчитывать, что это сойдет с рук. Тут, как в старом анекдоте, надо бы вначале или плавки надеть, или крестик снять…
Сводные средние результаты 15 весенних выборов теперь выглядят следующим образом: «Единая Россия» – 43,8%, КПРФ – 16,2%, «Справедливая Россия» – 15,3%, ЛДПР – 9,7%. СПС балансирует на грани барьера – 7,1%. Как можно убедиться, красноярская кампания не внесла особых корректив.
Теперь на всех парах к декабрю…