В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Вячеслава Маликова, в котором он рассуждает о том, почему материальные ценности не так важны, чем мечты о чем-то большем.
Лишние мечты о чем-то эфемерном не помогают заработать лишнюю тысячу в драке за месячную премию в коллективе менеджеров-продавцов. Все верно
У многих людей есть мечта. Все мечты разные. И всегда и практически во все времена большая часть людей мечтает о чем-то материальном. Порой у общества возникает общая мечта, цель, но она возникает или в период смуты и войны, или в период усиленной пропаганды госаппарата или средств массовой информации.
Иногда это вполне себе приличные мечты, построить БАМ, например, я считаю вполне положительной идеей, а вот окончательно решить еврейский вопрос или задушить население Донбасса – глубоко отрицательной.
Но в остальное время люди мечтают лишь о материальном. Заметьте, как только поднялась паника касательно падения курса рубля в конце 2014 года, чем занялись люди? Именно материальным. Скупали телевизоры, стиральные машинки, кто-то сметал полки с продуктами, шепча как мантру: «гречка, сахар, соль». Очень много моих знакомых внезапно приобрели машины. Согласен, в хозяйстве пригодится.
Думаете, хоть какая-то часть нашего общества кинулась оформлять кредит на обучение? Или скупать книги, пока не подорожали? Смешно звучит. И да, книжкой не наешься.
Многие люди в таком поведении кивают на пришедший с Запада культ потребления, мол, именно это хочет и насаждает англо-саксонская цивилизация. Верно. Но культ потребления был здесь всегда. Об этом писали и Пушкин, и Салтыков-Щедрин, и Гоголь, и многие другие, включая небезызвестных Ильфа и Петрова.
Почему бы не помечтать том, чтобы все брошенные дети нашли себе любящих родителей? О яблоках на Марсе, в конце концов? (Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС) |
Все эти Кощеи, «чахнущие над златом», все эти дивчины, «требующие красные черевички», все эти мещане семнадцатого, девятнадцатого, двадцатого века – все они памятники русского культа потребления.
Чтобы было много нужных связей – сундуки, полные злата, как в «Летучем корабле». Это ли не основа всего мещанства, верхом и апофеозом которого является современная приснопамятная олигархия? А внизу этой пирамиды культа потребления обычный мещанин, для которого обустроить свой мирок гораздо важнее всего на свете.
Этим людям не нужен мир во всем мире, для них не является ценностью отсутствие болезней на континентах, не интересно, что не решена проблема голода во многих странах мира или что не газифицированы деревни Сибири. Важнее, что именно в него не стреляют, он не при смерти, холодильник полон, свет и интернет есть.
И эти же люди выходят во власть в том числе, решая всё так же свои личные мещанские проблемы, не имея навыков смотреть шире своей квартирки и мечтать о чем-то не только для себя. Других людей-то нет. Это все те самые люди, которые работают министрами, полицейскими, продавцами, почтальонами, таксистами. Они ничем не отличаются в плане мечтаний или желаний. И жизненные позиции у них до боли похожи. И при этом они кивают друг на друга, мол, «что за народ» или «что за министры». Поменяй их местами – будет все то же самое.
Да, человеку нужна опора, основа материальной жизни. Книжкой и вправду не наешься, в нее не обуешься и на нее не вырастишь детей. Лишние мечты о чем-то эфемерном не помогают заработать лишнюю тысячу в драке за месячную премию в коллективе менеджеров-продавцов. Все верно.
Только какую национальную идею можно предложить людям, чем их можно объединить, и работяг, и чиновников, если их интересы – это только еда и телевизор побольше и поплоще?
Чем их можно объединить в едином порыве, кроме угрозы кризиса, когда они мощным потоком сметают на своем пути лежалые товары, на ценники которых продавцы не успевают подрисовывать все новые нули?
Да, устроенный быт нужен, но это не должно быть целью. У таких людей, такого общества просто нет будущего. За пайку, за новый телефон, за свои сорок или четыреста квадратных метров они будут готовы давить и душить друг друга, замыкаясь в своих личных потребительских мирках. Урвать и перепрятать, чтобы не отняли. Спрятать в матрац или вывести в офшор.
Скооперироваться и сделать что-то совместно такие люди не в состоянии, кроме как если твердо уверены, что потом они смогут кинуть своих коллег и по возможности все ценности присвоить себе.
Полевые мышки тоже строят себе норки и запасают зернышки на зиму. Чем мещанин – чиновник, офисный работник или работяга – отличается от полевой мышки? Что останется после него следующим поколениям, кроме обветшавшей норки и пары кучек лежалых круп? К черту следующие поколения? Так и мышка тоже об этом не задумывается, как и лягушка, как и лошадь, как и корова, как и мещанин.
Люди перестали мечтать в принципе. Все мечты стали сугубо материальными. Даже сам вопрос «о чем ты мечтаешь?» сменился на вопрос «чего ты хочешь?». Хочу машину, игровую приставку, куклу Барби, виллу на Канарах, зарплату в долларах, квартиру, много денег, новую любовницу, поспать, поесть, новый «Айфон»...
Материальное – это основа нашей жизни, но никак не цель. Это всего лишь средство. «Нокия 3310» звонит ничуть не хуже «Айфон 6+», а «Фольксваген» так же имеет четыре колеса, как и «Майбах», да и в эксплуатации дешевле в десятки раз.
Телевизор с большей диагональю действительно кому-то дороже детей? Так зачем кто-то несся покупать именно телевизор, вместо того чтобы провести это время с детьми или спросить у своих родителей, может, им нужно было поправить здоровье, купить лекарств, сходить на консультацию к врачу, или, в конце концов, отвести их к стоматологу на эти пару красных бумажек?
Или у телевизора легче забываться, отрешаясь от материальной действительности?
Скажите, остались еще люди, которые мечтают о чем-то хорошем, светлом и не для себя? О новой транспортной магистрали, которая свяжет концы нашей Родины и даст всем чуть больше свободы в материальном плане? О мире повсеместно, чтобы все смогли договориться и перестать оскорблять, убивать и взрывать друг друга, чтобы можно было выйти из дома в любое время суток и чувствовать себя в полной безопасности в любой точке нашей страны? О том, чтобы все брошенные дети нашли себе любящих родителей? О яблоках на Марсе, в конце концов?
Только не так, разгрызая глотки друг другу днем на работе, придя в свою квартиру, усевшись за компьютер и «мечтая» о яблоках на Марсе, играя в очередной космосим; или увидев в магазине очередную урну для сбора средств для дома малютки «брошу им копеечку», а выбрав профессию инженера, чтобы своим ежедневным трудом приближать день освоения Марса, или отпроситься со своей работы и пойти в органы опеки с вопросом, можно ли вам взять себе сына или дочь?Любая мечта должна жить в движении. Если вы мечтали о чем-то в детстве, оно давно похоронено под ворохом счетов и материальных нужд, которые заменили мечту.
Право же, идея купить свою квартиру похвальна. Но мечта ли это? Детям вот тоже порой хочется кукольный домик. Обычная хотелка, только побольше и подороже. Хорошо, кредит на двадцать лет взяли. Квартира есть. Что дальше? Страдания, что вам надо платить еще двадцать лет. И новая мечта – поскорее отдать кредит. Смысл жизни становится прост, как рубль: расплатиться с банком. И мечта под стать: сперва чтобы дали кредит, потом чтобы его скорее отдать.
Почему нельзя строить свой материальный мир, но не делая из него культ, и делая это с мечтой, и вкладываясь и в мечту тоже?
Если бы вас взрослых сейчас встретили вы сами в детстве, то что бы вы как ребенок сказали о себе выросшем? Вам бы было интересно поговорить или поиграть с собой, или вы бы сочли себя унылым, грустным, плохим, серым и безынтересным? Злым человеком без мечты и души?
Бросьте сегодня все, сядьте с семьей и не расходитесь, пока не вспомните все ваши настоящие мечты. Возможно, какая-то из них все еще осуществима.