Пока все внимание приковано к публичной стороне украинской политики (война, переговоры), на теневой происходят важные события. В начале мая в США побывал министр соцполитики, семьи и единства Украины Денис Улютин. При этом встречался он там не с американскими чиновниками, а с еврокомиссаром по внутренним делам и миграции Магнусом Бруннером. Предмет беседы – судьба 4,3-4,5 млн украинских беженцев в странах ЕС.
Сегодня большая часть из них пользуется статусом временной защиты (введен 4 марта 2022 года и уже неоднократно продлевался). Однако, скорее всего, в марте 2027 года общий статус упразднят. Чем – пока неясно. Обсуждается переход на национальные статусы (через долгосрочные визы/ВНЖ), обычного статуса беженца или, как уже анонсировал ряд стран – спонсируемое возвращение на Украину.
«Наша позиция четкая: мы хотим, чтобы украинцы возвращались домой», – заявил сам Улютин. Но вот вопрос: а согласятся ли с этим сами украинцы? И если да, то много ли их наберется?
Вопрос непростой. Легко запутаться даже в терминах. Кого считать вернувшимся и как их считать? Согласно данным IOM (Международная организация по миграции), на начало 2026 года на Украине насчитывается порядка 4,2-4,4 млн returnee – то есть людей, вернувшихся в место своего обычного проживания после как минимум двух недель вынужденного перемещения. 1,1 млн из них вернулись из-за пределов Украины. Однако есть несколько важных «но». В частности, из этих 1,1 млн только 700-900 тыс. остались на Украине на постоянной основе. Остальные выехали снова.
Если же брать чистую динамику, то она будет отрицательной. В 2024 году чистый отток населения Украины составил 443 тыс человек, в 2025-м – еще 300 тыс. То есть только эти два года обнулили весь итог возвращений в 2022-2024 гг. Собственно, как раз поэтому количество беженцев из Украины в ЕС сохраняется практически на одном уровне: 4,2 млн к концу 2022 года, 4,1-4,3 в 2023-м, 4,2-4,4 млн в 2024-м и 2025-м и 4,4 млн на февраль 2026 года.
То ли не желая мириться с таким положением вещей, то ли в ожидании окончания срока статуса временной защиты украинская власть еще в 2024 году собралась возвращать украинцев обратно. «Все убежавшие в Германию украинцы быстро вернутся», – уверенно заявлял тогдашний премьер-министр Украины Денис Шмыгаль. Такой оптимизм опирался в том числе на новосозданное Министерство национального единства (декабрь 2024-го).
На новую структуру возложили целый спектр обязанностей: работу с диаспорами, содействие возвращению беженцев (через содействие запуску новых производств, создание рабочих мест, строительство жилья и т. п.). Под все это собирались подтягивать европейское финансирование. В общем, планы были наполеоновские.
Как обычно и бывает в таких случаях, низвержение было быстрым и громким. Уже в июне 2025 года министерство ликвидировали, объединив с Минсоцполитики. В основном из-за коррупционного скандала, в который вляпался министр НацЕдинства Алексей Чернышев. В антикоррупционной прокуратуре оценили нанесенный им ущерб в 1 млрд грн.
В свою очередь, заботы о возвращении беженцев перешли ведомству Дениса Улютина. Но заявления о том, что «сбежавшие быстро вернутся», остались в прошлом. Встреча с еврокомиссаром, с которой мы начали, была посвящена, в частности, получению от стран ЕС статистической информации о беженцах. Чтобы понять, с кем вообще предстоит работать.
Также незадолго до этого Украина открыла в ФРГ первый Unity Hub – своего рода гибрид ЦПАУ (Центр предоставления административных услуг – украинский аналог российских МФЦ), посольства и волонтерского центра. Опять же – с задержкой: сеть этих хабов собирались разворачивать в Европе еще в 2025-м. Задача – комплексное сопровождение беженцев, которые хотят вернуться на Украину.
И слово «хотят» тут ключевое. CES (Центр экономической стратегии) и Международная организация по миграции проводят регулярные замеры настроений среди украинских беженцев. В 2022 году количество желающих вернуться доходило до 74-80%. Уже в 2023-м показатель упал до 63%. А с декабря 2024-го, даже до скандала с беглым министром НацЕдинства, стабилизировался на уровне 43% (замеры в январе 2026 года дали тот же процент). Соответственно число невозвращенцев растет.
В 2022-м в ЕС собирался остаться только каждый десятый беженец с Украины. Сегодня их уже 36%.
Впрочем, это средние цифры. Если взять разбивку по возрастам, контуры демографической катастрофы Украины начинают проявляться четче. 70% лиц до 18 лет не хотят возвращаться на Украину, а это 31% всех беженцев. В следующей возрастной группе (18-34 года) ситуация примерно та же: 60-70% намерены остаться в Европе. Это еще 37% беженцев. Таким образом, эти две трети уехавших – и ключевой демографический потенциал – в основном возвращаться не хотят.
В более старших группах возвращаться собирается примерно каждый второй (35-49 лет, 20% от всех беженцев) и 60-70% (45-65 лет, 12% от всех беженцев). Напоминает известную русскую сказку: «Тебе вершки, мне корешки». Европе в основном достаются молодые украинцы и фертильные украинки, которым нужно строить свою жизнь на новом месте, а значит, есть мотивация работать.
На Украину возвращается старшее и пожилое поколение, у которых уже, скорее всего, не будет новых детей.
И чем дольше Зеленский воюет, тем хуже будет выглядеть эта статистика. Открывать «юнити хабы» нужно было в 2022 году, да и то – лишь имея твердые планы подписания мирного соглашения не позднее конца 2023-го. Ведь даже те, кто готов вернуться, четко оговариваются: после прекращения боевых действий и при наличии гарантий безопасности.
Похожие прогнозы озвучивает и директор Института демографии и социальных исследований НАН Украины Элла Либанова. По ее оценке, вернутся в страну не более трети беженцев.
Однако и это не последняя плохая для Украины новость. Беженцы не только не вернутся на Украину из Европы при окончании боевых действий, наоборот, их количество только вырастет.
После окончания войны страну накроет еще одна волна миграции – когда мужчины уедут, чтобы воссоединиться со своими семьями в Европе. В одном из отчетов CES прогнозировали выезд с этой целью 300-500 тыс. мужчин.
Примечательно, что все эти прогнозы и исследования даже не пытаются ставить вопрос о реинтеграции жителей новых территорий России. А также тех, кто после начала СВО выехал в РФ – напрямую или транзитом. И хотя в пропаганде об этих категориях не забывают, но какой-то системной работы в этом направлении не ведется. Причин много, начиная с отсутствия дипломатических отношений и обмена информацией о беженцах между РФ и Украиной. Также не следует исключать и материальную сторону вопроса.
Unity Hub в ФРГ финансируется правительством Германии. Всего планируется открыть 6-10 подобных хабов, и их также будут содержать европейцы. Плюс подъемные для украинцев, которые решатся на обратный переезд. Если исходить из суммы, которую предлагает украинцам Ирландия (до 2500 евро на человека за добровольный отъезд на Украину), то на возвращение 2 млн украинцев (такое количество ожидают вернуть в Минсоцполитики) нужно заложить не менее 5 млрд евро + финансирование сети Unity Hub’ов.
Но в РФ такими глупостями заниматься никто не станет. Зачем русских людей, бежавших от киевского режима, возвращать обратно? Если уж и давать украинским беженцам деньги, то не на возврат на Украину, а на обзаведение хозяйством в России. А раз для киевского режима не светит чужими бюджетами порулить и попиариться за чужой счет, то какой ему интерес возвращать соотечественников?
Ну и, конечно, же основная причина: сами бывшие граждане Украины слабо заинтересованы в такой «репатриации». Украина уже не раз доказала свой статус failed state и неонацистской диктатуры. И что, возвращаться, чтобы лет через 10-15 бежать снова? Поэтому дополним опасения украинских социологов еще одним прогнозом: после войны Украине грозят не одна, а две волны миграции. Первая уедет к семьям в ЕС, вторая – в Россию.