Госсекретарь США Марко Рубио проводит тайные переговоры с внуком и опекуном экс-президента Кубы Рауля Кастро Гильермо Родригесом Кастро, сообщают американские СМИ. Отмечается, что такие переговоры проходят в обход официальных каналов кубинского правительства и показывают, что администрация президента США Дональда Трампа считает престарелого Рауля Кастро тем, кто на самом деле принимает решения на острове.
Слухи о переговорах Рубио с внуком Рауля появились практически сразу после нападения США на Венесуэлу и похищения лидера этой страны Николаса Мадуро. Многие эксперты также стали называть Кубу следующей целью Вашингтона. «Кубинский вопрос» в США – это прерогатива именно госсекретаря Марко Рубио, потомка представителей «старой» волны кубинских эмигрантов, то есть тех, кто переехал во Флориду еще до революции на острове.
Серьезным влиянием обладает и племянник первой жены Фиделя Кастро – Марио Диас-Балларт, член Палаты представителей от Флориды. Его старший брат Линкольн Диас-Балларт долгое время был конгрессменом от штата Флорида.
Собеседники портала Axios полагают, что речь идет не столько о «переговорах», сколько об «обсуждении будущего». США настаивают на том, что режим на Кубе должен быть сменен. Но пока непонятно, какими методами это будет осуществлено и что будет после смены режима, если таковая в той или форме случится. Считается, что Дональд Трамп еще не принял решения, сам же он заверяет, что в военной операции против Кубы необходимости нет. Кроме того, в Гаване нет какого-то конкретного человека, который вызывал бы у Трампа такую же идиосинкразию, как Мадуро, и похищением/устранением которого американский президент мог бы для себя «решить проблему».
Пока Вашингтон пошел по пути экономического, финансового и энергетического удушения Кубы, одновременно затеяв сложные закулисные переговорные игры по пресловутому «обсуждению будущего». Есть основания полагать, что эта стратегия в некоей среднесрочной перспективе выглядит выигрышной, и для Кубы уже начался «обратный отсчет».
При этом сам Кастро-младший, хоть и считается любимым внуком Рауля, вряд ли может рассматриваться даже как политическая фигура переходного периода.
На самой Кубе он мало известен, у него нет политического и управленческого опыта. Он не член ЦК партии и не депутат парламента. Он даже не высокопоставленный офицер.
Правда, он близок к военно-промышленному конгломерату GAESA. А на Кубе это гораздо больше, чем просто военно-промышленный комплекс. Как подразделение Революционных вооруженных сил Кубы концерн GAESA контролирует до 37% всего ВВП страны. В том числе через группу Gaviota государственный сектор туризма, важнейший для страны, а также импорт/экспорт, банковское дело, магазины. Возможно, именно поэтому в Вашингтоне полагают, что Кастро-младший склонен к предпринимательству, а это считается в США добродетелью и основанием для начала большой дружбы.
Видимо, речь будет идти в ближайшей перспективе о поиске некоей переходной фигуры внутри руководства Компартии. Более узнаваемой, чем Кастро-младший, и способной сыграть роль «кубинского Горбачева». А вот за его спиной и может стоять Кастро-младший, как гарант того, что Соединенные Штаты не будут физически вмешиваться в события на Кубе.
Это даже не «венесуэльский вариант», а скорее та стратегия, которая была избрана Вашингтоном в отношении Советского Союза в 1980-х годах.
Вообще ситуация на Кубе сейчас напоминает положение в СССР последних лет жизни – от экономики до идеологии и социальных условий. Примерно таким же, к сожалению, складывается и прогноз развития, разве что за исключением распада страны по национальным «квартирам», каковых на Кубе просто нет.
Экономический и потребительский кризис приближается к катастрофе. Естественным путем ушло то поколение, которое было воспитано на революционных идеях. Нет оснований полагать, что у кубинской армии есть возможности сколько-нибудь эффективно противостоять армии США.
При этом прямое вторжение можно почти полностью исключить. Дело в том, что здесь также можно провести еще одну прямую аналогию с кризисом в Советском Союзе. Кубинское население в целом, видимо, морально готово к переменам, но при соблюдении собственного достоинства. С точки зрения кубинских элит,
переговоры с США и даже крупные уступки возможны, но только в случае, если эти переговоры с Вашингтоном будут вестись на равных, а не на позиции униженного и побежденного.
Политические перемены, экономические реформы и нормализация отношений с США не могут достигаться ценой национального унижения. Кубинцы, возможно, готовы отказаться от идеологии, от правительства, от режима – но вовсе не горят желанием полностью разрушить собственную страну, что было массовым явлением среди советских граждан в 1980-е годы.
Возглавить реформы на острове вполне могут представители армии, того самого концерна GAESA и спецслужб, которые, возможно, лучше, чем многие, отдают себе отчет в том, что происходит и к чему это может привести. Часть военной и спецслужбистской элиты уже сейчас вовлечена в бизнес-сферу, что может стать фундаментом трансформации страны без принципиального отказа от основных социальных достижений, включая бесплатные образование и медицину.
В этом плане крайне важна та возможная поддержка, которую могут оказать Кубе дружественные страны, в первую очередь Россия и Китай. Даже если допустить, что трансформация режима неизбежна, то в любом случае жизненно необходимо обеспечить ее безболезненность и безопасность.
Примечателен в этом плане и недавний визит в Гавану главы российского МВД Владимира Колокольцева, который обсудил с профильными чиновниками острова «актуальные вопросы антикриминальной повестки». Стороны также оценили состояние и перспективы сотрудничества в правоохранительной сфере. При этом надо понимать, что на Кубе Министерство внутренних дел объединяет в себе практически все спецслужбы, кроме внешней разведки, это суперведомство, ответственное за все сферы безопасности, а не только криминальную полицию. И российский опыт тут уж точно не помешает.
Из распада СССР кубинцы должны были вынести еще один урок. Если одним из инструментов трансформации режима на Кубе будет объявлен полный отказ от государственной экономики и дискредитация сил безопасности, то страна быстро придет в то состояние, в котором находилась Россия в 1990-е годы. Значительная часть экономики перейдет в руки подпольных дельцов и криминала. Появятся много вооруженных людей на улицах, объявятся банды. Куба может сползти в типичный для Латинской Америки криминальный хаос, что не сильно повысит доверие населения к США и тем, кто эти реформы будет проводить.
Любая интервенция только сплотит кубинское общество, и именно поэтому Трамп подчеркивает отсутствие планов военного свержения правящего режима в Гаване. Ненависть к интервентам, к гринго будет для кубинцев важнее пустых полок магазинов. Белый дом ищет в кубинских элитах раскол, тех, кто готов на сближение с США, возможно, в том числе ради личной выгоды. Не обязательно денег – карьеры, имени, славы «нового Горбачева». И ценой этой карьеры станет новое установление американского протектората над Кубой.
Но осмелимся предположить, что «кубинского Горбачева» в сколько-нибудь идентичном облике найти будет невозможно. Для кубинцев восприятие себя как народа напрямую связано с революционной идеологией. Советский народ отделял себя от социализма, но кубинский социализм – это часть национального самосознания.
Революция, которая привела к власти Фиделя Кастро, была прежде всего не коммунистической, не советской революцией, а результатом борьбы за национальное освобождение кубинцев от американского гнета. Даже крах коммунистической идеологии не может этого изменить. Кто бы ни оказался у власти, он неизбежно будет в той или иной форме отстаивать независимость острова, чтобы он оставался Островом Свободы.