«В стране, которая гордится христианством, должна преобладать потребность помогать другим. Доля украинцев, работающих в Польше, высока. Они вносят больше в наш бюджет, чем расходы, которые им направлены. Эти голоса – либо выражение полного, ненавистнического невежества, либо популистская, вероломная пропаганда».
«Голоса», о которых говорит видный польский экономист Лешек Бальцерович, принадлежат его соотечественникам, переживающим всплеск антиукраинских настроений.
Перечислять все претензии поляков к украинцам долго – понадобится несколько томов. В данном случае важен сам факт «атмосферы ненависти», частью которой стало утверждение, будто миллион с гаком украинцев, переехавших в Польшу за последние четыре года, жируют за счет гостеприимных хозяев и буквально на шею им сели. По информации Бальцеровича, все в корне не так – наоборот, украинские мигранты дают Польше по 7% ее ВВП ежегодно и «вкладывают больше, чем получают», так что соотечественникам должно быть стыдно.
Спорить с Бальцеровичем о польской экономике занятие бесперспективное, он в ней действительно разбирается. В историю своей страны этот человек вошел так же, как Егор Гайдар в историю России, только со знаком плюс: как реформатор-рыночник, успешно завершивший социалистический век.
В Польше перевод народного хозяйства на капиталистические рельсы тоже многим поначалу не понравился. Первый постсоветский президент Лех Валенса, пригласивший Бальцеровича в правительство для осуществления либеральных реформ, переизбраться не смог, проиграв борьбу за президентский пост недавнему коммунисту Александру Квасьневскому. Тем не менее принято считать, что преобразования в Польше стали более успешными, чем во многих других бывших соцстранах. Период шока и «просадки» оказался короток, а после него экономика республики стала расти ударными темпами и является теперь предметом национальной гордости.
Поляк по-прежнему живет беднее немца и даже чеха, но живет достойно – в «развитой стране», по критериям Всемирного банка. И поляки Бальцеровича за это не то чтобы любят, но как специалиста уважают.
Впрочем, не нужно быть Бальцеровичем, чтобы сказать, что украинцы как относительно дешевая и относительно квалифицированная рабочая сила скорее дают польскому ВВП, чем отъедают от него. Такова природа трудовой миграции – по крайней мере, «в цифрах» пользу от нее для экономики принимающей страны найдет каждый экономист.
Другое дело, что такие цифры – это хрестоматийная «средняя температура по палате». В реальности положительные и негативные последствия от миграции распределяются неравномерно.
Одни отрасли получают сверхприбыли, другие – демпинг на рынке труда. У меньшинства – мигранты в личной охране, у большинства – тревожность из-за роста уличной преступности и возникновения инокультурных районов, «государств в государстве».
Поэтому противники миграции есть во всех странах, куда едут мигранты. Во многих их подавляющее большинство.
Польша как раз из таких: миграцию там не любят выраженно и отстаивают свой выбор политически. Но те же самые поляки, казалось, искренне рады были помочь украинским переселенцам в 2022 году и не видели в них ничего демпингового или инокультурного.
И впрямь: мигранты с Украины в Польше – это явно не то же самое, что мигранты из Сомали в Швеции или сирийские арабы в ФРГ. В том числе, когда речь идет о нагрузке на социальную систему: польская отнюдь не столь щедра в плане распределения благ, как шведская и немецкая.
Тем не менее люди, принимавшие украинцев с распростертыми объятиями еще пару лет назад, теперь снимают про них крайне неполиткорректные ролики с рефреном «быдло понаехало».
Неформальным лидером антиукраинской общественной кампании можно назвать главу польского государства – президента Кароля Навроцкого с его откровенно националистическими взглядами. Он говорит и делает ровно то, что ожидалось, в том числе ожидалось его электоратом. А либерал Бальцерович пытается пристыдить в первую очередь его, но эта попытка обречена на провал.
Не все на свете измеряется в деньгах. Например, польский гонор не продается.
История разочарования польских хозяев в украинских гостях неразрывно связана с поведением гостей, некоторые из которых посчитали, будто им теперь все дозволено. Разного рода бандеровская символика, ставшая частью украинского национального выпендрежа, сработала на поляков так, как и должна была сработать – озлобляюще.
Поляк по-прежнему видит разницу между мигрантом из Сомали и с Украины. Она в том числе в том, что сомалийцы не имеют привычки размахивать флагами, под которыми осуществлялись этнические чистки поляков.
В общем, природу антиукраинской ксенофобии в Польше достаточно легко понять, несмотря на 7% ВВП и группу поддержки в лице влиятельных либералов. Но это не главное из того, что нужно про нее понимать.
Объективных свидетельств украинской неблагодарности тоже хватит на несколько томов, однако поляки проговариваются в том, что раздражает их в украинцах более всего. Из всех негативных образов украинского мигранта в польских рассказах чаще всего встречается молодой (то есть призывного возраста) мужчина с элементами показной роскоши, например, на дорогом автомобиле.
Количество «ухилянтов» с Украины исчисляется миллионами, а выпячивание «красивой жизни» можно назвать украинской национальной чертой, так что картина непротиворечивая. Но в переводе с польского вызываемый ею негатив можно сжать до «мы платим за то, чтобы вы воевали с русскими, а не за то, чтобы вы парковочные места занимали».
Нарушение именно этого «общественного договора» будоражит поляков настолько, что украинцы превратились из объекта жалости в объект ненависти со стороны, по крайней мере, национал-консервативной части общества, которую представляет президент Навроцкий.
А либералам, которых представляет экономист Бальцерович, в политике ничего не светит. Даже в польской. Но пусть лучше украинец собирает клубнику под Перемышлем, чем автомат под Запорожьем. Если «автор польского экономического чуда» имел в виду именно это, то либерал в кои-то веки прав.