Все источники, включая персидские, признают эффективность израильских ударов и точечных диверсий, направленных против отдельных лиц (военных и политических руководителей, ученых). Уже понятно, что Израиль использовал не только ракеты большой дальности и тяжелые авиабомбы по крупным целям, но и небольшие дроны и даже обычные противотанковые переносные комплексы, которые собрала и активировала агентура внутри Ирана.
Схема знакома. Сборочные цеха в гаражах, где собирали БПЛА из заранее доставленных из-за границы компонентов, перевозка этих самых дронов в фурах и небольших грузовичках. Выявление заранее адресов проживания важных лиц (целей) и уничтожение их прямо по месту прописки. Подрыв структур жизнеобеспечения: трубопроводов, водоснабжения, канализации, электроподстанций.
В этом по большому счету уже нет особых тайных знаний и технологий. Операции такого рода требуют не столько какого-то креатива организаторов, сколько времени, денег и – особенно – специфической среды внутри государства, против которого нацелены.
Иногда работают даже общественные привычки и особое понятие престижа, бытующего в том или ином обществе. Например, в Тегеране, как в любом иерархическом восточном обществе, высшие чиновники, высокопоставленные военные, а также другие привилегированные категории граждан (ученые) проживают скученно в специфических жилых кварталах, без какой-либо внешней охраны. Вычислить их адреса и привычки для профессионала несложно.
Казалось бы, Иран способен воспроизвести опыт СССР, в котором физики-ядерщики жили в отдаленных и полностью закрытых городах, подобраться к ним было физически невозможно. Но из-за особенностей менталитета и местной бытовой культуры Иран селит подобных специалистов в многоквартирных модернистских домах-башнях. Как выяснилось сегодня, это идеальные цели для беспилотника. И если заниматься накоплением информации о важных целях в течение нескольких десятилетий, то в конце концов можно собрать подробную карту беззащитных целей, мирно спящих в своих комфортных квартирах.
Но как так получилось, что «Моссад», как теперь выясняется, десятилетиями разгуливал по Ирану как у себя дома? Ведь это не первый случай, когда Израилю удавалось уничтожить в Иране ту или иную высокопоставленную персону, включая главу ХАМАС в Газе Исмаила Ханию и с десяток иранских ученых, имевших отношение к ядерной или ракетной программе.
Ответ прост: тому способствуют специфические внутренние обстоятельства Ирана. «Моссаду» вообще везет, что ему противостоят арабы и персы. В этом едва ли не главный залог успеха Израиля, включая военные победы. Политические особенности стран, в которых они проживают, менталитет и образ жизни не только хорошо изучены израильскими спецслужбами, но и сами располагают к деятельности иностранных разведок на своей территории.
Во-первых, в Иране сложная внутриполитическая и межнациональная ситуация. Общество до самых последних дней не было идеологически монолитно, в нем есть оппозиционные страты, причем не обязательно условно «модернизационного» характера.
С «модернистами», то есть со сторонниками отмены теократического правления и переустройства государства по условно европейскому пути из числа в основном городской молодежи, традиционно работали американцы и иногда европейцы. Израильтяне здраво оценивают почти нулевые шансы такого рода внутрииранских оппозиционеров. Кроме того, разжечь в Иране массовые протесты очень сложно, за исключением Тегерана, но и там все это дальше краткосрочных митингов не доходит. А в условиях иностранной агрессии это и вовсе бесперспективное занятие.
Израильтяне долгое время пытались играть в Иране на межнациональных противоречиях. Наибольших успехов они достигли в отдаленных районах пустыни юго-востока страны – «зоне племен», где стали подталкивать к сепаратизму белуджей. Это вызвало недовольство в США, поскольку агенты «Моссада» притворялись сотрудниками ЦРУ (работа «под чужим флагом» – обычная практика для израильской разведки). Закончилось тем, что Тегеран разгромил движение белуджей, а Иран и Пакистан в январе прошлого года даже обменялись ракетными ударами по приграничным районам. В других регионах Ирана «Моссад» в разжигании сепаратизма не преуспел.
Зато они прекрасно наладили работу целых сетей агентуры в крупных городах страны, причем в разных слоях общества – от условной элиты до лавочников и слесарей.
Стоит сказать, что иранские спецслужбы работают в Израиле примерно так же, но их успехи менее громки из-за того, что не носили пока террористической направленности. Правда, в прошлом году служба безопасности ШАБАК сообщила о задержании некоего израильтянина, который, по ее словам, собирался с подачи иранской разведки убить Нетаньяху и тогдашнего министра обороны Йоава Галанта.
Осенью прошлого года тот же ШАБАК задержал семерых израильтян, которые закапывали «контейнеры с денежными средствами», «развешивали провокационные объявления» и развозили к порогам домов «куклы с оторванными головами» и «головы животных». Сообщениями они обменивались с персами через мессенджер, причем вербовщиком выступала некая «Анна Елена». Один из них по фамилии Штерн происходил из «правильной» хасидской династии, и защита утверждала, что у него есть только «кошерный» телефон, в котором нет мессенджеров. Видимо, от родителей, как любой такой замученный правилами жизни подросток, он прятал «некошерный». Так себе агентура.
А вот в Иране есть где разгуляться благодаря специфическому отношению к коррупции. Грубо говоря, купить там можно все и очень многих. Правда, то, что мы называем коррупцией, в Иране, а также в большинстве стран Ближнего Востока называется бакшиш. Это не преступление, а исторически обоснованный образ жизни, корни которого уходят в далекое прошлое.
Более того, без бакшиша, то есть дополнительного подношения чиновнику, охраннику, врачу, слесарю и пастуху, не работает ничего. Любое действие или услуга сопровождаются бакшишем исполнителю или человеку, от которого хоть что-то зависит.
Официальный тариф услуги – это только отправная точка для торговли. С таким подходом и хорошо подвешенным языком проникнуть можно на большинство объектов, не требующих по иранским меркам исключительной охраны.
Конечно, в зал подземных центрифуг или в центры компьютерного управления так не проникнуть, но вполне можно получить доступ к городскому водоканалу с целью его взорвать. Или завладеть данными о месте жительства того или иного субъекта. Или арендовать грузовички и гаражи, в которых можно собирать беспилотники из запасных частей, привезенных через таможню из третьих стран.
Если все это поставить системным образом, то вполне реально за несколько лет собрать крупный ударный кулак под носом у иранской службы безопасности. И те, кто получают бакшиш, даже не будут задаваться вопросом, зачем тут все это затевается, поскольку, во-первых, не их ума дело, они свое от уважаемого человека получили, а во-вторых, общую картину с низового уровня не видно.
При этом размер бакшиша может колебаться от 100 долларов до нескольких миллионов. Ходят упорные слухи, что, например, местоположение Исмаила Хания якобы выдал его охранник за 6 млн долларов.
Конечно, тут нужна и идейная агентура, которая это все организует, но ее может быть и не так много. Главное, что сама ситуация в обществе способствует такому «низовому» проникновению в страну. Коррупция сама по себе плоха, но бакшиш – это больше чем коррупция, это привычный образ жизни. Искоренить это чрезвычайно сложно.
Иран до самых последних дней не жил в условиях прямой войны. На пороховой бочке – да, но все-таки в стране не ощущалось прямых последствий конфронтации с Израилем. В России же мы точно знаем, что происходит, и потому никаких иллюзий по поводу коррупционных и вербовочных подходов со стороны наших противников ни у кого быть не должно. Тем более что в нашей стране бакшиш, как культурная особенность, не имеет такого распространения.