Лидера боснийских сербов Милорада Додика признали виновным в «невыполнении распоряжений» так называемого верховного представителя по Боснии и Герцеговине (БиГ) Кристиана Шмидта. Приговор в один год тюрьмы вкупе с шестилетним запретом занимать государственные должности запустил череду ответных действий Баня-Луки и Белграда. По сути, все это означает выход Республики Сербской из федерации БиГ, то есть развал «дейтоновской» Боснии и самый опасный политический кризис на Балканах в XXI веке.
Канва судебного процесса такова.
Парламент (Скупщина) Республики Сербской принял закон, который запрещал публикацию в газете «Официальный вестник» решений Шмидта. В Баня-Луке считают Шмидта нелегитимным, а само устройство БиГ, в котором правами диктатора обладает иностранец, формально назначаемый ЕС, – оккупационной практикой. Сам Додик с присущей ему экспрессией при любом поводе объясняет, что Шмидта знать не знает – и он вообще никто.
Шмидт это решение Скупщины отменил (он считает, что у него есть такие полномочия) и подал на Додика и главного редактора «Официального вестника» Милоша Лукича в суд. Конечная инстанция решила, что Додик больше не президент Республики Сербской, а заключенный. Точнее сказать, репрессированный.
Это формальная сторона вопроса и вершина айсберга. Республика Сербская и лично Додик на протяжении нескольких лет подвергаются нападкам со стороны Шмидта, целью которых, как считают многие в Баня-Луке, может стать упразднение самостоятельности республики, низведение ее до уровня управляемого энтитета или даже полная ликвидация.
Официальная позиция Республики Сербской – нелегитимность диктаторской позиции «верховного представителя по БиГ» и лично герра Шмидта, который, помимо прочего, вызывает у сербов личную неприязнь.
Додик неоднократно угрожал проведением референдума о выходе РС из состава БиГ. Шмидт и правительство в Сараево в ответ грозились его посадить.
Додик перестал ездить в Сараево на заседания федеративного правительства, были прекращены военные и полицейские контакты с БиГ, а по случаю Дня Республики Сербской демонстративно проведен военный парад. Шмидт и Сараево заклеймили Додика «сепаратистом» и «националистом», но отменить широкое празднование 9 января не смогли, хотя хотели.
Баня-Лука не выполняет никаких указаний из Сараево и по факту ведет себя как независимое государство с собственной армией и внешней политикой. Суд над Додиком и его возможный арест для Сараево практически единственный инструмент сохранить Республику Сербскую в орбите своего влияния и не допустить провозглашения независимости.
Но они сделали только хуже. Сразу после оглашения вердикта Верховного суда БиГ в Баня-Луке начались массовые демонстрации в поддержку президента. Тем временем в Белграде президент Сербии Александр Вучич сперва встретился с российским послом, затем провел экстренное заседание Совета безопасности, а потом вылетел в Баня-Луку.
А сам Додик заявил: «Боснии и Герцеговины больше не существует».
По его словам, в ближайшее время Скупщина примет законы о запрете деятельности на территории Республики Сербской прокуратуры, судов и спецслужб БиГ. В дополнение к уже действующему отказу от военного сотрудничества и самостоятельной внешней политике это действительно означает уничтожение Боснии и Герцеговины в том виде, в каком она была создана в Дейтоне.
В Скупщине РС отдельно подчеркнули, что Верховный суд БиГ «совершил акт государственного переворота и обрушил конституционный строй БиГ», поскольку пошел на поводу у нелегитимного Кристиана Шмидта.
В сербскоязычном сегменте интернета появился хештег #RSEXIT по аналогии с британским Брекзитом.
Все это время над Баня-Лукой кружил британский военный борт, взлетевший из Сараево то ли со спецназом для захвата Додика, то ли с разведывательной аппаратурой. А на севере Косово отмечалось подозрительное перемещение американских войск.
Белград резко осудил вердикт сараевского суда, назвав его «незаконным». Тем не менее Вучич явно настроен решать проблемы миром, и похоже, что ему удалось уговорить Додика пока что не форсировать события.
После встречи с президентом Сербии Додик заявил: «У нас нет плана войны, мы ничего не готовим. Мы готовы к переговорам, но не к тому, чтобы нас игнорировали. Президент Сербии подчеркнул необходимость мира. Я готов к переговорам с представителями хорватского и мусульманского народов».
Более того, Додик заявил о готовности приехать в Сараево или куда угодно еще («куда бы они не захотели»), поскольку мир для него превыше всего.
Примечательно, что Додик и Вучич ни разу не упомянули о Шмидте. Такой фигуры, как «верховный представитель», для сербов больше нет.
Чисто юридически пока еще сохраняется возможность выйти из кризиса относительно полюбовно. Приговор Верховного суда не является окончательным.
Во-первых, копию приговора в течение 30 суток нужно вручить лично Додику, а он на заседание суда в Сараево, разумеется, не приехал. После этого начнется отсчет срока подачи апелляции – 15 суток, с возможным продлением еще на столько же. Если апелляция будет удовлетворена, дело отправят на новое рассмотрение.
Додик ранее называл все эти юридические тонкости «планом А» и намекал, что есть еще и «план Б». Например, выход Республики Сербской из состава БиГ.
Если исключить внешние факторы, такое прощание вполне может быть мирным и бескровным.
Другое дело, что к силовым действиям никто сейчас не готов, да и никто к ним не стремится. Единственный игрок на Балканах, кто заинтересован в ликвидации Республики Сербской – это Евросоюз, для которого боснийский вопрос стал элементом собственной идентичности. Своими корявыми действиями немец Шмидт подталкивал Баня-Луку к выходу из БиГ, что дает Брюсселю возможность заявлять об опасности сербского сепаратизма и шовинизма, который для евробюрократов персонифицировался в Додике.
Опасность ситуации в том, что такого рода события имеют тенденцию к самоэскалации по принципу домино. Например, попытка арестовать Додика в Сараево обязательно приведет к войне.
Президента РС нельзя арестовать в течение месяца, пока суд будет разбираться с апелляциями, но первый вердикт стал нарушением важного табу. Ранее ни Сараево, ни Шмидт не покушались так открыто на лидера боснийских сербов, а Додик не объявлял публично о развале БиГ и соблюдал политес: например, участвовал в работе федеральных органов власти в Сараево.
Развернуть этот локомотив по щелчку невозможно. Даже если Верховный суд в Сараево отменит собственное решение, это будет восприниматься как поражение центральных властей, что тоже поспособствует выходу РС из федерации. А распад БиГ автоматически создаст массу проблем вплоть до силового решения ряда спорных вопросов.
Европа искусственно создала на Балканах новый кризис. В Белграде и Баня-Луке говорят, что «это самый тяжелый кризис со времен окончания войны».
А надежных путей его полюбовного урегулирования нет.
Очевидно, Брюсселю нужно окончательно отказаться от «протектората» над Боснией и позорной практики назначения «верховного представителя» с диктаторскими полномочиями, который может отменять любое решение местных парламентов и правительств росчерком пера.
Но такой ход будет означает признание Брюсселем и Страсбургом не только тактического поражения, но и ошибочности всей своей стратегии в Боснии с конца 1990-х годов. А это уже слом идентичности, поскольку европейская бюрократия полагает «боснийское мирное урегулирование» своим главным и безусловным достижением на ниве миротворчества.
В ЕС сформировалась целая мифология, включающая в себя такие понятия, как «злые сербы», «геноцид мусульман» и «триумф европейских принципов». Не говоря уже о том, сколько бюрократических карьер и финансовых успехов было построено в Боснии европейскими назначенцами.
На этом фоне усилия Вучича по поддержанию мира можно только приветствовать. Другое дело, что он находится в стесненных обстоятельствах, поскольку поступиться интересами сербов Боснии, как это в свое время сделал Слободан Милошевич, Вучич сейчас не может, а сам собой этот конфликт уже не рассосется.