Премьер-министр Японии Санаэ Такаити поручила генсеку кабмина Минору Кихаре изучить вопрос об укреплении разведывательных возможностей правительства. Об этом сообщает со ссылкой на источники газета Yomiuri. Ранее правящая Либерально-демократическая партия (ЛДП) и партия «Общество обновления Японии», сформировавшие коалицию, договорились проработать создание национального разведывательного управления.
Функции разведки в Японии сейчас выполняют несколько структур при канцелярии кабинета министров, МИД, Минобороны, полиции и Минюста. При необходимости они предоставляют информацию секретариату национальной безопасности, обеспечивающему работу Совета нацбезопасности. При этом координирующей роли нет даже у Совета нацбезопасности, каждая структура работает автономно. По сути, речь идет о создании японского аналога ЦРУ, в котором будут сконцентрированы все основные разведывательные силы, кроме специфических подразделений вроде космической и электронной составляющих.
Сейчас японская разведка – это скорее историческая память, нежели современность. Причем, как это не удивительно, даже во времена расцвета, то есть где-то в начале прошлого века, в Японии не было интегрированного разведывательного агентства, а функции разведсообщества выполняли административно слабые государственные структуры.
У некоторых специалистов есть соблазн связать эту странную историческую тенденцию с «самурайским духом», который якобы не допускал нечестной игры, а разведка всегда этически сомнительна. Но и в древней Японии существовали специфические структуры, отвечавшие за разведывательную деятельность. Да и самурайскому кодексу разведка нисколько не противоречит, поскольку тоже представляет собой форму служения – а это главный долг самурая. Не повлияла на историю японской разведки и американская оккупация, разве что привязала действующие национальные структуры к ЦРУ. А в современных условиях все это вряд ли можно назвать теми традициями, которые достойны поддержания или творческого переосмысления.
Вот и сейчас так называемое Исследовательское бюро при канцелярии премьер-министра (Найте) получает материалы в основном от американцев и от японских посольств за рубежом. Эта же структура ведает и группировкой разведывательных спутников. Управляется вся эта система, по ряду источников, из подземного городка под канцелярией премьер-министра в Токио, ибо лично на премьер-министра и работает, хотя официально этого никто никогда не признавал.
Определенные сотрудники японских посольств за пределами страны занимаются не агентурной разведкой, а скорее аналитикой. Их главный метод – установление доверительных связей с известными политологами, журналистами и другими значимыми личностями страны пребывания.
На основе бесед с ними за суши и сашими и формируются аналитические отчеты. И не всегда понятно, чем эта деятельность сильно отличается от обычной работы посольства. Специфические методы и технические средства не используются, критическая и секретная информация не добывается.
Примечательно, что Найте и не сильно претендует на высокое звание разведки. Формально функции политической разведки выполняет Аналитический отдел японского МИДа. Но и его работа просто дублирует функции Найте, а работают там порой просто одни и те же люди. По сути, это лишь пример бюрократического дублирования административных функций. Нюанс лишь в том, что Аналитический отдел МИДа не располагает собственными позициями за пределами страны и специализируется на обработке информации.
Отдельные порывы сотрудников этих структур, имеющих, как правило, дипломатическую неприкосновенность, организовать что-то похожее на агентурную разведку заканчиваются обычно печально в силу непрофессионализма. В Японии нет специализированных разведшкол или других учебных заведений подобной направленности. Максимум, что доступно – «курсы повышения квалификации» в США, причем американцы исторически не слишком заинтересованы в полноценной подготовке японских разведчиков.
В целом зависимость Японии от США в разведывательной сфере сейчас достигла критической точки. И это при том, что Япония не входит в основные контуры западного разведывательного сообщества типа «Пяти глаз», а в информационном плане сидит на голодном пайке.
Есть еще также армейский разведотдел. Он также занят в основном анализом открытой информации и предпочитает не выходить за рамки сугубо специфической военной тематики. Каких-либо прорывов на этом направлении еще ни разу не отмечалось. И есть, опять же, основания полагать, что деятельность японской военной разведки находится под плотным контролем прикомандированных американских товарищей.
Функции контрразведки выполняет Иностранный отдел Токийского полицейского управления. Иногда к этой работе может быть подключено Следственное управление Министерства юстиции, хотя оно в основном занято борьбой с внутренним экстремизмом типа религиозных сект и разнообразных троцкистов-маоистов.
Исторически внешнюю слабость разведывательных структур Японии компенсировали частные организации или даже просто инициатива частных лиц, которые иногда формировались как оперативные группы для проведения какой-либо конкретной операции. Именно эта схема и стала фирменным признаком японской разведки.
После Второй мировой и вовсе сложилась ситуация, когда Япония на длительный период утратила интерес к политической разведке. Объединения японских корпораций (дзайбацу) самостоятельно стали вести собственные разведоперации, практически никогда не выходя за рамки промышленного шпионажа. Политическая же разведка требует наличия отдельного слоя сотрудников и агентуры, обучение и подготовка которого не совместимы с коммерческой деятельностью. Наверняка и новому японскому разведывательному агентству на первых порах будет крайне сложно переключиться с экономических и технологических задач на чисто политические или же военные.
Ранее весь этот разнобой в разведывательной деятельности всех в Токио устраивал. Сейчас же инициативу создания интегрированного и основанного на других принципах разведывательного агентства приписывают новому премьеру Санаэ Такаити, которая взяла курс на возрождение полноценной военной разведки и армии. Желание создать «японское ЦРУ» не выходит за рамки послевоенных договоренностей с США, поскольку всегда можно сказать, что «это необходимо для обороны, разведка – не наступательное оружие». В конце концов, есть Китай и Северная Корея, отношения с которыми у Японии последовательно ухудшаются.
Почти наверняка на первых этапах решающую роль в создании единого разведывательного агентства, которое предположительно будет называться Национальным разведывательным управлением (НРУ, точное название еще не определено), будут играть американцы.
Председатель политсовета правящей Либерально-демократической партии Такаюки Кобаяси в специальной речи, посвященной планам создания нового разведывательного агентства, жестко указывал, что современная Япония имеет по сравнению с другими развитыми странами слабые разведывательные возможности. То есть такое понимание есть. Но формирование новой разведывательной структуры практически с нуля (имеющиеся в наличие структуры брать за основу было бы непродуктивно) объективно займет время.
Кобаяси (а он, видимо, и возглавит штаб по разведывательной стратегии) предлагает принять закон о формировании Национального разведывательного управления на ближайшей сессии парламента в 2026 году. А вот непосредственно говорить о создании НРУ можно будет только к концу 2027 финансового года. При этом предложения о формировании командного центра разведки правительство Японии собирается подготовить уже к январю 2026 года.
Процесс запущен. И такие темпы можно считать прямо олимпийскими, поскольку исторически крупные интегрированные политические разведывательные структуры выходят на пиковые показатели лет через десять после начала их формирования.
Параллельно предполагается создать и некий «центр по борьбе с шпионажем». Тот же Кобаяси говорит, что помимо создания интегрированной контрразведки в Японии заработает и собственный аналог закона об иностранных агентах.
Действия нового правительства Японии по созданию единого разведывательного агентства достойны тщательного наблюдения. Есть время подготовиться к тому, что через несколько лет активность японской разведки, как бы она ни называлась, возрастет, в том числе и против России.
Другой вопрос: какие цели и задачи будут перед этой новой структурой поставлены. Принципиально важно оценить, будет ли НРУ самостоятельна в выборе приоритетов или же основные направления его деятельности будут заданы правящей коалицией. Это важная деталь, поскольку в японской иерархической системе подчиненности в разведке почти наверняка будут доминировать задаваемые политические интересы, что несколько ограничит ее сферу деятельности.
В любом случае у границ РФ быстрыми темпами формируется новое крупное разведывательное сообщество, которое будет представлять собой новый вызов для российских контрразведывательных структур. Тем более интересно будет посмотреть, насколько новые японские методы и разведывательные приоритеты будут носить самобытный характер, а не копировать худшие стереотипы ЦРУ дотрамповского периода. Важно и то, что новая японская структура почти наверняка будет носить сугубо национальный характер, а не дополнять уже имеющие транснациональные и глобалистские разведывательные объединения в рамках англосаксонской системы, как, например, те же «Пять глаз».