«Настал момент, когда следует обсудить и то, как мы от этой военной ситуации придем к миру быстрее, чем это кажется реалистичным на данный момент».
Этой корявой фразой канцлер Германии Олаф Шольц провозгласил, что с некоторых пор он выступает за прямые переговоры между Киевом и Москвой о завершении конфликта.
Публично Берлин с величайшей осторожностью прощупывает почву на этот счет. В тиши кабинетов, как утверждает влиятельная итальянская газета La Repubblica, Шольц и его единомышленники-однопартийцы из СДПГ уже работают над собственным планом мирного урегулирования. «Это своего рода «Минск-3», включающий гипотезу о передаче Москве части украинской территории», – заявил источник издания.
В Рунете в таких случаях делано вопрошают – «ой, а что случилось?»
Ранее в Берлине исходили из общезападной максимы, согласно которой власти в Киеве сами определят, когда им переходить от боевых действий к переговорам с Россией, а до того страны НАТО и ЕС поддерживают Украину «столько, сколько потребуется».
Позиция Киева на данный момент такая же, как и год назад. Некоторое смягчение риторики Владимира Зеленского, который в первой половине лета начал признавать необходимость политического диалога с Москвой, было обнулено на воодушевлении украинцев от операции ВСУ в Курской области. Теперь в Киеве опять отрицают саму идею переговоров до вывода российских войск «за границы 1991 года».
Воодушевление уже схлынуло, а позиция осталась. Но у Германии теперь, оказывается, другая позиция.
Прежде Шольц безропотно топал по западной колее, снабжая ВСУ и соглашаясь на санкции против России. Он никогда не забегал вперед (этим занималась глава МИД Анналена Бербок из партии «Зеленые»), но и фронду не затевал, если не считать отказа от передачи на Украину дальнобойных ракет Taurus из-за необходимости обслуживать их руками именно германских военных. Эта колея привела Германию к многомиллиардным тратам, потере конкурентных преимуществ, рецессии и падению уровня жизни, но выйти из нее она не могла по причине отсутствия военно-политического суверенитета (то есть как вассал США).
И вдруг рожденный ползать захлопал крылышками. Если не считать общей тягости продразверстки (немцы потратили на украинский проект больше всех в ЕС и потеряли от его реализации больше всех), видимых причин для этого две.
Во-первых, региональные выборы. Недавнее голосование в Тюрингии и Саксонии показало, что немецкие избиратели отдают предпочтение либо тем силам, которые вовсе против поддержки Киева, либо – в лучшем для политической системы ФРГ случае – сторонникам мирных переговоров, как глава Саксонии Михаэль Кречмер (партия ХДС).
Уже на следующей неделе голосование пройдет в Бранденбурге – еще одной восточной земле, где популярны евроскептики и непопулярны русофобы. И в лучшем для СДПГ случае она попадет в состав разношерстной коалиции на правах младшего партнера, а в худшем будет вытеснена в оппозицию, хотя прежде Бранденбург был цитаделью социал-демократов.
Поэтому Шольц пытается перехватить повестку и убедить прежних избирателей, что миротворец в Германии – это на самом деле он. И хотя это деятельность вида «не догоню, так хоть согреюсь», канцлера сложно в ней упрекать: в нем работает нормальный политический инстинкт. Только проснулся он слишком поздно.
Шольц не может как какой-нибудь сенатор Линдси Грэм (внесен в список террористов и экстремистов в РФ) заявить, что вся помощь Киеву будет компенсирована за счет полезных ископаемых в недрах Украины. Потому что то, что успокоит прижимистых американцев, немцев успокоить не может. Они по ряду исторических причин на недра Украины по умолчанию не претендуют, а главное, что американцы ни с кем делиться и не собираются.
Поэтому канцлер подает голос в пользу постепенного сворачивания вечеринки, за которую платит немецкий народ.
Только по большому счету это не должно заинтересовать ни Вашингтон, ни Москву.
Интересы немецкого народа США изначально не учитывались, более того, одним из мотивов их действий на Украине было желание разрушить германо-российскую экономическую кооперацию.
В то же время, вступив весной в коалицию государств, сделавших ставку на военный разгром России, Берлин потерял возможность претендовать на роль посредника. То, что эта ставка не сыграла, его проблемы.
Подтверждения тому, что Шольц меняет тактику, как и заявление самого канцлера о переговорах, появились сразу после его встречи с Зеленским на базе «Рамштайн». Это место встречи для киевских особое: там распределяют заказы на вооружения для Украины между странами, которые могут их предоставить.
В этот раз Зеленский как будто зря съездил, хотя очередной сбор на «Рамштайне» совместили с распечатыванием еще нескольких крупных оружейных пакетов для ВСУ (в первую очередь шведского). Уже известно, что Киев не получил там разрешения на так называемые удары вглубь территории России натовскими дальнобойными ракетами, несмотря не предоставленный партнерам «список потенциальных целей» (или даже благодаря ему). И в целом его планы на будущее не впечатлили как минимум Шольца. Наоборот, как будто подтолкнули к попытке покинуть украинский проект из-за его бесперспективности.
Это, собственно, вторая видимая причина: фантазии Зеленского не работают больше как минимум на Шольца, который слушает их два с половиной года. Видимо, канцлера больше убеждает та картина, которую дают, например, немецкие СМИ, предрекая ВСУ обвал фронта в Донбассе. Вот и приходится «переобуваться в воздухе», пусть это и унизительно.
Но самое унизительное в положении немцев и лично Шольца в том, что они не могут повлиять вообще ни на что.
Не могут отменить военное поражение Киева. Не могут переубедить болезненно упрямого лидера киевского режима. Не могут впечатлить Россию своими якобы миротворческими инициативами. Не могут скинуть с шеи тот хомут, который надет твердой американской рукой.
Не могут не платить по чужим счетам, даже если деньги правда кончились, а киевское руководство окончательно утратило связь с реальностью.
Поэтому мирный план Шольца интересен ровно настолько, чтобы делать из него кульки для семечек.
Ему бы, может, не суетиться, с достоинством приняв поражение украинской коалиции и не навязываясь никому в контрагенты. Но достоинство немецкой власти осталось там же, где были «Северный поток» и торгово-промышленная кооперация с Россией: в истории.