В Сербии прошли массовые протесты против добычи на территории страны ядронита – минерала, необходимого для производства электромобилей. Руководство страны увидело в происходящем политическую подоплеку и обвинило «прозападные» НПО в организации митингов.
Вице-премьер Александр Вулин коротко заявил, что экологическая составляющая протестов – просто предлог, истинные цели – политические. Однако за всем этим отходит на задний план интересный вопрос: а почему, собственно, именно Сербия оказалась в центре «литиевых» волнений? Что вообще к ним привело?
Вопрос этот не праздный. Действительно, в Сербии расположено немалое количество залежей ядронита, примерно 10% от его мировых запасов. Однако большие запасы этого минерала имеются также в Австрии, Чехии и Португалии. Таким образом, возникает подозрение, что руководство ЕС просто не хочет поднимать экологически неприятный вопрос на территории Евросоюза, а выносит «грязное» производство за границу.
Кроме того, в основе всего лежит экономическое соперничество Германии и Китая. КНР – мировой лидер в производстве электромобилей, в 2023 году в Китае было изготовлено примерно 8 млн таких машин.
Все это серьезно беспокоит Берлин, который намерен к 2030 году достигнуть цифры 15 млн электромобилей в год. Однако зависеть от поставок лития из Китая немцы не намерены. Именно этим объясняется та спешка, с которой канцлер Шольц прибыл в Белград для заключения соглашения с Сербией.
Этот визит, состоявшийся в середине июля, очень интересен. С Шольцем прибыло руководство компаний Mercedes, Stellantis, горнодобывающей компании Rio Tinto и трех производителей аккумуляторов для электромобилей, а также Марош Шефчович, комиссар ЕС, отвечающий за стратегию в области критически важного сырья, и президент Европейского банка реконструкции и развития. Все вместе они приветствовали подписание «меморандума о взаимопонимании» между ЕС и Сербией по созданию партнерства в области критически важного сырья и формированию цепочки добавленной стоимости для производства батарей и электромобилей.
Причем Шольц приехал в Сербию лишь после того, как Вучич отменил решение 2022 года о расторжении контракта с Rio Tinto на разработку лития в месторождении, расположенном недалеко от границы с Боснией и Герцеговиной. А лицензию Rio Tinto продлили ровно через два месяца после того, как Вучич отклонил запрос председателя КНР Си Цзиньпина о доступе к месторождению.
Иначе говоря, руководство Сербии сделало весьма важный, если не принципиальный выбор – пошло на сотрудничество с ЕС, а не с Китаем.
«Они очень четко выразили свою заинтересованность в получении доступа к этому месторождению лития. Однако мы им сообщили, что обсуждаем данную тему с европейцами. Мы лояльны Европе», – заявил Вучич в интервью немецкому изданию Handelsblatt.
Вполне возможно, что литиевая сделка 2024 года – вообще ключевой момент в дальнейшей судьбе Сербии как потенциального члена ЕС. Иначе чем объяснить тот энтузиазм, с которым сербское руководство рекламирует предстоящую литиевую добычу?
Александр Вучич в одном из недавних интервью заверил, что добыча лития, которая может начаться в 2028 году, станет поворотным моментом для Сербии. По его словам, страна рассчитывает добывать 58 тыс. тонн лития в год, что будет достаточно для производства 1,1 млн электромобилей (а это 17% европейского рынка).
Экс-премьер, а ныне спикер парламента Ана Брнабич, которая еще год назад говорила, что «история с литием закончена», сегодня утверждает, что «литий для Сербии станет тем, чем для Норвегии стала нефть». А министр финансов Синиша Мали уверяет, что Сербия благодаря литию будет получать 10–12 млрд долларов в год, или 16% своего ВВП.
Но важна не только финансовая составляющая плана. Вучич явно рассчитывает с целью добычи лития в Сербии показать лояльность в отношении ЕС, выйти из политической изоляции по поводу косовского вопроса.
Ради этого сербское руководство и приняло непопулярное в народе решение, которое, конечно, будет использовано (и уже используется) противниками Вучича в политических целях.
В том же интервью Handelsblatt сербский президент заявил: «Поверьте мне, членство в ЕС для наших граждан намного важнее. Доступ к общему рынку и свобода передвижения, упрощенный пограничный контроль значат для нас больше, чем деньги». На вопрос, насколько важна для него лично интеграция Сербии в ЕС, Вучич ответил: «Это важно для нас. Наша цель состоит в том, чтобы стать частью Европейского союза».
На возражения журналистов, что нельзя обсуждать вступление в ЕС и одновременно сближаться с Россией и Китаем, нельзя сидеть на двух стульях, Вучич ответил: «Я сижу только на одном стуле: сербском».
Впрочем, положение этого стула может оказаться чрезвычайно шатким: количество людей, отвергающих сделку с ЕС по экологическим и этическим соображениям, велико. Число желающих убрать под этим предлогом Вучича тоже немало. Так что нельзя исключать вариант, что «мавр, сделавший свое дело», может уйти: важное для ЕС соглашение уже достигнуто. И в этом смысле сетования Вучича на то, что волнения в стране инспирированы западными спецслужбами, звучат, как ни парадоксально, вполне логично.
Как отразится литиевая сделка на российско-сербских отношениях? Если она в итоге приведет Сербию в ЕС, Россия получит еще одного участника откровенно враждебного блока (хотя пример Венгрии убеждает в том, что страна – участник ЕС в принципе способна вести самостоятельную политику). Если же Вучич продолжит балансирование, России стоит и дальше настойчиво продвигать свои интересы в сербском обществе и политикуме. В конце концов, традиционные симпатии сербов к Москве никуда не делись. Бизнес-сделка, пусть даже эпохальная и выгодная, не должна отменять собой того, что было наработано за долгие годы отношений.