Правящая партия Мексики, к которой принадлежат ее действующий и будущий президенты, называется MoReNa, что можно перевести с испанского как «брюнетка». Клаудия Шейнбаум, триумфально победившая на выборах главы государства, как раз брюнетка: среди восточноевропейских евреев, кем были ее предки, блондины встречаются редко.
Местная еврейская община Шейнбаум, впрочем, «своей» не считает, а партия «Морена» занимает антиизраильскую позицию, как и большинство левых партий Латинской Америки. Ее полное название «Движение национального возрождения», что очень похоже на трамповское «Сделаем Америку снова великой», но в остальном MoReNa и MAGA – движения-антиподы. Например, для Трампа величие США – это хорошо, а для «Морены» – плохо, что делает партию приятной для русского вкуса.
Влияние партий в Мексике имеет повышенное значение. Государство является ярко выраженной президентской республикой со значительными полномочиями у лидера, но есть нюанс: каждому положен только один шестилетний срок без права переизбрания, поэтому от партий многое зависит в плане передачи и преемственности власти.
Такое ограничение было принято после мексиканской революции 1910–1920 годов, которая прервала невыносимо долгое правление диктатора Порфирио Диаса, так называемый Порфириат. У США с Порфириатом в разные периоды были разные отношения, как и с лидерами мексиканской революции, но вектор оставался общим: после проигранных Вашингтону войн и утраты огромных территорий мексиканские элиты не лезли на рожон и сохраняли общую лояльность великому соседу, не злоумышляя против него на международной арене.
На внутренней арене в то же самое время доминировали умеренные левые – вроде тех европейских социалистов в Германии или Франции, которые США не перечат и на интересы американских компаний не покушаются. Четырнадцать президентов подряд представляли Национальную революционную партию, растянув ее правление с 1930-го по 2000-й год, когда к власти наконец пришли умеренные правые с еще более жесткой ориентацией на США.
Нынешний лидер Мексики Андрес Мануэль Лопес Обрадор – основатель «Морены», но политическую карьеру сделал в НРП. Всего он баллотировался в президенты четыре раза, успел побывать главой Мехико, а 2006-м пытался прийти к власти по стандартам цветной революции (на их деньги – «революции кактусов») с массовыми акциями протеста и требованиями пересчитать голоса, однако не срослось. Возможно, потому не срослось, что власть в Мексике тогда была более проамериканской, чем кандидат Лопес Обрадор.
Он взял реванш через 12 лет – и с тех пор отношения Мехико и Вашингтона действительно покатились по наклонной. Недавно даже стоял вопрос о полноценной войне из-за разных взглядов на борьбу с наркомафией, чья продукция выкашивает американских силовиков.
Когда Вашингтон решил сместить власть в Венесуэле, Лопес Обрадор поддержал Николаса Мадуро. Это было настоящим бунтом на корабле: венесуэльский лидер – далеко не апельсин, к нему очень сложно (и чаще плохо) относятся коллеги-президенты на континенте – и левые, и правые, а Мексика – страна, от которой Вашингтон традиционно не ждал фронды.
И главное (для России): мексиканский лидер с самого начала и очень жестко дал понять, что не даст втянуть свою страну в украинскую авантюру: Мехико не участвует ни в «сдерживании России», ни в поддержке Украины. Верно и обратное, но Лопес Обрадор возлагает ответственность за конфликт прежде всего на вашингтонскую политику гегемонизма.
Но было бы ошибкой представлять мексиканского президента таким, какими мы привыкли видеть товарищей типа Кастро, Ортеги или Чавеса. Они могли рассуждать о мировых делах сутки напролет и ставили перед континентом цель всеобщей социалистической революции. В отличие от всех них, внешняя политика Лопесу Обрадору как будто неинтересна. Она внизу списка его приоритетов: если, мол, спрашиваете, то скажу, что думаю, а потом пойду важными делами заниматься.
Его дела – сокращение госаппарата, строительство инфраструктуры, борьба с преступностью, социальные программы, перераспределение богатств через широкое госучастие в образовании и медицине. Он всегда был сконцентрирован на внутренних проблемах Мексики, немалого добился – и именно за это его обожает народ, а не за выпады против Вашингтона.
При Лопесе Обрадоре стомиллионная страна набиралась сил и накапливала жирок, но так и не осуществила полноценного выхода на большую международную арену, если не считать традиционно активного участия в региональных латиноамериканских делах. А вот Клаудия Шейнбаум наверняка осуществит.
Она его верная соратница уже много лет – одной из первых ушла за ним из старой партии в новую, отвечала за экологию и транспорт в его правительстве главы Мехико и сама стала мэром столицы тогда же, когда Лопес Обрадор стал президентом. Он превращала город в витрину «новой Мексики», сконцентрировавшись на преступности (упала вдвое), транспортной инфраструктуре и воздухе, которым из-за промышленных и автомобильных выбросов невозможно дышать.
За вычетом преступности (этот вопрос – один из главных для партии в целом), это профессиональный профиль нового президента, хотя «профиль» в ее случае – мягко сказано. Дочь ученых Шейнбаум сама – доктор наук и член Мексиканской академии наук, а практическая сфера ее работ – инженерия на транспорте и в энергетике, подчиненная идее снижения вреда на то, что в быту называют «экологией».
То есть Шейнбаум не эко-активист типа Греты Тунберг, который просто требует запретить все неэкологичное ради чистого неба и яркого солнца. Ее цель – вместе с грязной водой не выплеснуть ребенка: внедрить зеленые технологии, но не убить при этом экономику, а наоборот, улучшить жизнь людей.
Этот баланс она планирует удерживать уже как президент. С одной стороны, развивать альтернативные источники энергии вроде солнечных батарей, с другой, укреплять и укрупнять национальные нефтяные компании, доходы от которых необходимы для модернизации страны и выравнивания социального неравенства.
В целом Шейнбаум обещает продолжать все то, что делал Лопес Обрадор, но «со своим видением». Это самое «видение» как раз и может привести к тому, что Мексика будет играть более активную роль в международных делах.
Шейнбаум из тех, кто начал борьбу с глобальным потеплением задолго до того, как это стало модным.
Она лауреат Нобелевской премии мира 2007 года в составе Межправительственной группы экспертов по изменению климата, когда сильно запомоенную с тех пор награду также получил вице-президент США Альберт Гор, больше прочих носившийся с данной проблемой. Проблемой ее, собственно, мало кто считал – понадобилось десять лет, чтобы повышение среднегодовой температуры из-за антропогенных факторов стало горячей темой и мейнстримом глобальной политики.
И дело в том, что такая политика может быть только глобальной: борьба за снижение углеродных выбросов в одной стране равноценна борьбе за чистоту воды на своей дорожке бассейна – он, как и атмосфера, на всех один. Если Шейнбаум решит не концентрироваться на внутренних проблемах страны, как ее предшественник, а станет одним из «моторов» климатической повестки, про Мексику и ее президента мы будем слышать гораздо чаще, чем прежде.
К сожалению, на практике это означает, что Шейнбаум может снюхаться с мировой либеральной элитой, брюссельской бюрократией и политиками типа главы МИД ФРГ Анналены Бербок, в общем, со всеми теми, кого не любит Лопес Обрадор.
Интерес России в том, чтобы Мехико играл за команду Глобального Юга и углублял конфликт с Вашингтоном. В идеале – так, чтоб США получили на южных границах собственную «Украину», но не хочется желать мексиканцам нехорошего.
Может, это предрешено: два последних десятилетия – это время выхода Латинской Америки из-под влияния Вашингтона. Он потерял контроль над огромным регионом, где его слово было главным почти два века. Мексиканцы – в числе тех народов, среди которых неприятие США растет буквально на глазах, хотя и на контрасте с сотнями тысяч мигрантов, пытающихся прорваться через американскую границу любой ценой.
Но надежнее, чтобы в довесок к победе Шейнбаум, которая обошла провашингтонского кандидата почти на 30%, в ноябре на выборах победил и Дональд Трамп. Это гарантирует усугубление конфликта США с их южным соседом.
Во-первых, Трамп – враг всей климатической повестки. Во-вторых, он обещает достроить стену и прекратить миграцию из Мексики, а она выгодна любым мексиканским властям, кто бы ими ни был: это «сцеживает» из страны безработных, потенциальных недовольных и преступников, для которых переезд в США, будто рост в карьере. Конфликт между двумя соседями и триумф Лопеса Обрадора – это в том числе последствие антимексиканской политики первого срока Трампа.
Демократическую партию США устраивает латиноамериканская миграция в объемах, которые государство может переварить, ведь натурализовавшиеся испаноязычные – в основном их избиратели. Ядро электората Трампа, наоборот, ждет от него и действий, и максимально жестких, даже обидных (а он мастер) обвинений в адрес Мексики, тогда как Шейнбаум вынуждена будет защищать своих.
Вот и замечательно. Обострение национальных противоречий между США и Мексикой – более твердая гарантия того, что на смену их конфликту вдруг не придет их же союз против России и Китая, чем обещания одной «брюнетки», будь она хоть президент, хоть целая партия.