Стоило главе российской Службы внешней разведки Сергею Нарышкину заявить, что французские власти уже готовят контингент из двух тысяч солдат, которых намереваются отправить на Украину, как реакция последовала незамедлительно. Представители французского министерства обороны поспешили откреститься от самой возможности такого развития событий. Там заявили, что «предоставленная Сергеем Нарышкиным информация… вновь иллюстрирует то, как Россия систематически прибегает к массовой дезинформации». «Мы считаем безответственным такой тип провокаций», – сурово добавили в министерстве.
Между тем еще в пятницу в газете Le Parisien увидело свет интервью президента Франции Макрона, в котором он заявил буквально следующее: «Возможно, в какой-то момент – я этого не желаю, я не стану инициатором подобных действий – придется проводить наземные операции, какими бы они ни были, чтобы противостоять русским силам».
Это провокационное заявление в чистом виде: фактически Макрон со множеством риторических оговорок заранее выставляет себя жертвой обстоятельств, которые вынудят его «противостоять русским». Послать войска на Украину. Однако ни министерство обороны, ни какие-либо иные представители властей не обличают главу страны в безответственных провокациях. Все словно воды в рот набрали и делают вид, что все так и должно быть. Более того, опровергают собственного президента, прикрывая тем самым его от критики.
Как пишет та же Le Parisien, «отправка французских войск, чтобы сражаться на Украине, вовсе не стоит на повестке дня, как подтверждают военные эксперты, которых мы опросили». Бывший офицер Гийом Ансель заявил, что слова главы СВР были высказаны для того, чтобы «раздуть полемику». Генерал Доминик Тренкан, бывший глава французской военной миссии при ООН, заверил журналистов, что заявление Нарышкина «совершенно неправдоподобно», но при этом счел нужным уточнить, что «французские солдаты все время тренируются, имея в виду выполнение самых разнообразных задач».
Бывший офицер и военный историк Мишель Гойя обозвал слова Нарышкина «характерным фейком». Несколько дней назад полковник Гойя в очередной раз выступил по телевидению как эксперт и ответил на вопросы.
«Будет ли это (отправка войск) означать, что мы напрямую вступим в войну с Россией?» – спросили у эксперта. «Нет, не обязательно, – ответил полковник Гойя. – Война переходит в открытую фазу, когда вы сражаетесь, когда пролилась кровь. Есть свои градации в использовании военных сил. Сражение – последняя из них».
Однако при этом полковник фактически признал, что тайные операции Франция на Украине вполне может проводить. Впрочем, это уже косвенно подтверждалось даже во Франции. Теперь же полковник очень содержательно ответил на вопрос, «в какой форме может осуществиться отправка войск?».
«Прежде всего, в тайной, с ограниченными структурами. Одним словом, в непризнанной форме.
– говорит Гойя. – Начиная с момента, когда вы признали свое участие, существует несколько стадий. Первая – отправка военных советников, инструкторов, специалистов. Они находятся позади фронта и помогают планировать операции, использовать некоторые технические системы, осуществляют обучение…
Вторая стадия – поддержка: военно-воздушные или артиллерийские силы, которые используются для уничтожения солдат противника. На этой стадии вы вступили в войну, но вы не отправляете наземные силы или комбатантов воевать напрямую. Третья стадия – когда вы используете все средства, чтобы сражаться».
По словам военного историка, «западный мир находится в конфронтации с Россией, и каждый пытается давить на противника. Секретные операции, кибератаки, попытки влияния… Это как партия в покер. До сих пор инициатива была у России, и каждый раз нам приходилось отвечать, например, отправляя все более мощное оружие. В этот раз глава (французского) государства решил взять инициативу на себя. Это такая «игра» между ядерными державами, которая, впрочем, не дойдет до открытой войны. Потому что никто ее не хочет».
Возникает вопрос: чего же в таком случае хочет Запад вообще и Макрон в частности, затевая столь опасную игру? И бравый полковник дает совершенно недвусмысленный ответ: Россия должна проиграть, а Украина – выиграть.
Каким образом последняя может одержать победу, если соотношение сил не в ее пользу, непонятно – но, судя по всему, подразумевается, что Макрон в состоянии это соотношение, так сказать, подкрутить в нужном направлении.
Почему-то военный историк при этом предпочитает не вспоминать, что уже очень давно французских военных били все, кому не лень – а если они одерживали победы, то только в составе коалиций либо против заведомо уступающего в классе противника.
Еще один эксперт, генерал Жером Пеллистранди отметил, что «соотношение сил, конечно, в пользу России, но она не умеет им воспользоваться, даже когда присутствует явный дефицит артиллерии со стороны украинских войск… Кроме того, Макрон (своими словами о возможной отправке войск) посылает месседж, что Европа, что бы ни произошло, будет поддерживать Украину… Думать сейчас о том, что все можно разрешить дипломатическими методами – иллюзия. Сегодня, чтобы иметь возможность общаться на равных со странами вроде России, как и завтра – с Китаем, надо иметь возможность защитить себя военным путем».
Сам президент Франции 19 марта неожиданно для всех отправился в Марсель – можно сказать, на войну, потому что в городе идут натуральные боевые действия между соперничающими кланами наркоторговцев. Как всегда, Макрон пообещал, что будет за все хорошее, то есть за усмирение наркоторговцев, за свободу, равенство и братство. Власти приготовили пакет мер с подключением силовиков всех уровней, чтобы навести порядок.
Однако жители города, завидев президента, стали задавать ему вопросы не только по поводу разгула преступности, который всерьез беспокоит марсельцев. «Мы будем воевать с Россией?» – напрямик спросила одна из жительниц города.
«Мы делаем все, чтобы конфликт не распространился за пределы Украины, чтобы всё там и завершилось, чтобы они (украинцы) могли видеть свою страну свободной», – ответил Макрон. Как можно видеть, это не ответ на вопрос, а набор декларативных бессодержательных утверждений. Доказывающих, что французский президент играет в военно-политический покер – а значит, далеко не уверен, что победит.